"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

— Передайте это своей королеве, — протянула Анна бумагу принцессе.

Глаза Маолан едва заметно расширились — всего на мгновение, но этого хватило. Это было неприятное, колкое напоминание: она не всесильна, не вправе решать всё сама, и сейчас её роль сводилась к тому, чтобы быть лишь вестницей. Принцесса сумела удержать лицо, скрыть вспыхнувшее раздражение, но её люди не обладали такой выдержкой. Для них Маолан была воплощением силы и благородства, самой высокой вершиной, до которой не дотянуться никому. А эта чужеземная Повелительница только что словно небрежно указала на её место — одним коротким жестом показала, что принцесса здесь не главная.

— Сделаю всё в лучшем виде, — склонилась Маолан в почтительном поклоне, и за её спиной послышалось тихое, едва уловимое шипение её приближённых.

Одного взгляда Анны оказалось достаточно, чтобы недовольные тут же прикусили языки. Её аура подавляла — не криком, не яростью, а спокойной, тяжёлой уверенностью, перед которой любая вспышка гнева казалась мелкой и нелепой.

— Тогда мы поспешим вернуться во Фринстан. Однако, — Маолан изогнула губы в улыбке, и улыбка эта вышла не тёплой, а острой, как лезвие, — чтобы избежать повторения инцидента, я оставлю своего брата для вашей охраны. Он мало уступает мне в силе и будет оберегать вас ценой собственной жизни. Идеальный страж.

— И идеальный шпион, — буркнула Ферухе, покосившись на молчаливого Тавера.

Слова прозвучали неожиданно резко — в духе скорее Нины, дерзкой и прямолинейной, чем всегда сдержанной, собранной Ферухе. В зале будто дрогнула сама тишина, удивлённая этой вспышкой.

— Ну, рядом с вами находится человек Хорты, и, насколько я знаю, это ни на что не повлияло, — принцесса не удержалась от ядовитой улыбки, и эта улыбка мгновенно изменила её облик: из собранной, рассудительной наследницы она на миг превратилась в девушку, которая не терпит, когда её ставят ниже.

Теперь Анна посмотрела на неё совсем иначе — внимательно, словно впервые увидела не титул и не маску дипломатии, а саму Маолан. Значит, вот каков её настоящий нрав: спокойная, дальновидная, умная — пока не заденут. А стоит чуть не угодить ей — сразу показывает зубы.

Этот тонкий, но отчётливый намёк на то, что принцессе многое известно, Повелительница оценила по достоинству. До сих пор никто не осмеливался вслух напоминать, что Тавер не из Аркахаллы, не из её круга. Значит, Маолан не теряла времени даром: наводила справки, собирала крупицы сведений, складывая их в картину, которую считала важной.

— Ваше высочество, сколько вам лет? — неожиданно спросила Анна.

Маолан нахмурилась, не понимая, какое отношение возраст имеет к их разговору, почему среди всех возможных вопросов Повелительница выбрала именно этот.

— Светлейшая, я не понимаю, зачем вам знать мой возраст, но всё же отвечу: мне девятнадцать, — произнесла принцесса, стараясь сохранить ровный тон.

— Вот как, — тихо пробормотала Анна.

Она опустила руку на голову Луны и принялась гладить волчицу — простое, почти домашнее движение, которое её люди давно приметили: оно успокаивало Анну, возвращало ей ту самую холодную ясность, что делала её непобедимой. Луна же просто наслаждалась лаской — её довольная, расслабленная морда, казалось, излучала блаженство, отчего вакхалийцы, стоявшие неподалёку, невольно вздрагивали, будто перед ними было не проявление привязанности, а нечто пугающее и чуждое.

— Прошу прощения, но мне всё же интересно: зачем вам знать мой возраст? — не выдержала Маолан.

Губы Анны тронула лёгкая улыбка, но в глазах по-прежнему стоял лёд — спокойный, непроницаемый, от которого у принцессы вдруг стало не по себе.

— Потому что только вашей юностью я могу оправдать вашу глупость.

— Простите… глупость? — голос Маолан дрогнул, будто она не расслышала или не поверила своим ушам.

— А как ещё назвать ваши угрозы в мою сторону? Почему столько людей так и норовят указать мне моё место, пытаются давить, шантажировать, угрожать? Неужели примера с вашей жрицей недостаточно? Поэтому, ваше высочество, примите от меня небольшой совет: не нужно пытаться следить за мной, узнавать что‑либо обо мне и моих людях, навязывать мне своё мнение или, что ещё хуже, угрожать. Я не люблю, когда кто‑то вмешивается в мою жизнь. Это… заставляет меня нервничать.

Едва последние слова сорвались с её губ, Луна склонила голову и глухо зарычала — звук прокатился по залу, низкий, вибрирующий, как отдалённый раскат грома. За спиной Повелительницы бесшумно появились Чоксо и Тавер. Оба телохранителя недвусмысленно положили руки на оружие — жёсткий, молчаливый сигнал: граница проведена, и переступать её не стоит.

— Последний раз, когда меня вот так заставляли нервничать, территория Аркахаллы увеличилась ровно на одну страну, — спокойно произнесла Анна, будто вспоминала не о войне и захватах, а о чём‑то будничном — о смене сезона или перестановке мебели.

— Это угроза? — нахмурилась Маолан, и в её взгляде мелькнуло то самое упрямство, которое не позволяло ей признать, что почва под ногами вдруг стала зыбкой.

— Что вы, всего лишь совет, — мягко, почти ласково отозвалась Повелительница, но в этой мягкости не было тепла — только сталь, прикрытая бархатом.

— Учитывая, что ваша страна сейчас находится в состоянии войны, а сами вы путешествуете инкогнито, весьма неуместно раздавать такие советы, — тихо, но отчётливо ответила Маолан. В её голосе звучало не столько возмущение, сколько попытка вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией.

Анна лишь покачала головой — лёгкое, почти усталое движение, будто она смотрела на ребёнка, который упрямо не хочет замечать надвигающуюся грозу.

— Ну вот, вы снова это делаете, — проговорила она. — Не воспринимаете мои слова всерьёз. А зря. Ведь если верить вашим же словам, сама богиня Араба находится на моей стороне, — холодно