Повелитель Хаоса - Илья Соломенный

Только вот не успел даже приблизиться — эта хрень провисела в воздухе секунды две, может, три, а затем дёрнулась, сжалась в комок — и, будто учуяв что-то, метнулась через проход между столами. Нырнуло в спину девушке-официантке с подносом, прошло сквозь неё насквозь, не задерживаясь — и влетело в мужчину за соседним покерным столом.

Прямо в грудь!

И там, внутри, мгновенно сжалось обратно в тугой клубок. А вокруг него с тихим, почти неслышным хрустом наросла новая глянцевая оболочка.

Да уж…

Мужик в бордовом пиджаке, тем временем, моргнул. Огляделся. Посмотрел на пустое место перед собой — и лицо у него вытянулось.

— Мдэ… — пробормотал он, — Жена меня убьёт…

Значит, вот как всё работает. Пока аномалия сидит в человеке — она защищена оболочкой. Плотной, гладкой, и, кажется, очень прочной. Да и начну я засовывать руки внутрь игроков — хрен знает, как это воспримут окружающие…

А вот в момент перехода — оболочка лопается, и аномалия становится уязвимой. Мягкой и рыхлой.

Всё, что мне нужно — оказаться рядом в этот момент. Очень-очень рядом — так, чтобы успеть схватить.

А значит…

Я перевёл взгляд на покерный стол, где теперь сидел новый носитель.

Невысокий, лысоватый мужчина в очках и очень дорогом тёмно-синем костюме. Спокойное интеллигентное лицо, тонкие пальцы, обручальное кольцо. Перед ним — солидная стопка фишек. Он как раз смотрел в свои карты, и выражение его лица ничуть не изменилось.

Вот только рука его, лежащая на столе, медленно потянулась к фишкам. И подвинула их вперёд. Много.

— Рейз, — мягко сказал он.

Я хмыкнул. Всё, что требуется — сесть за этот стол. Сесть рядом — и играть с этим мужиком до посинения. И когда он спустит всё — а он спустит, это вопрос времени — быть готовым. И спускать он будет именно мне — тогда я хотя бы буду знать, когда наступит последняя раздача, и смогу подготовиться.

Вот только для этого нужны фишки. И не на пару тысяч — за этим столом, судя по стопкам, играли по-крупному.

Я отставил нетронутый бокал и поймал взгляд охранника, который всё это время маячил неподалёку, у колонны, и махнул ему рукой. Тот подошёл.

— Мне нужно к Семёну Марковичу, — тихо сказал я, — Срочно.

Через пять минут хозяин заведения сам вышел из кабинета и подошёл ко мне у бара. Я коротко объяснил. Он слушал, не перебивая, и только поглядывал на лысоватого господина за покерным столом, постукивая по стойке своими двумя пальцами.

— Значит, нужно его раздеть, — протянул он, — До нитки?

— Именно.

Семён Маркович окинул меня долгим взглядом.

— Юноша, ты играть-то умеешь?

— Умею, — сказал я. И это было правдой: в детдоме мы резались в покер на сигареты, сладости и дежурства по кухне чуть ли не каждый вечер. Правда, не на таких ставках, да и играли, мягко говоря, на любительском уровне…

— Это Аркадий Львович, — Семён Маркович кивнул на лысоватого, — Тихий, вежливый, профессор высшей математики в МГУ. Играет у меня лет пять. И играет хорошо, юноша. Очень хорошо! Карты он чувствует лучше, чем свою жену в постели!

— Я всё равно попробую.

Хозяин помолчал, потом хмыкнул.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — он махнул рукой охраннику, — Фишки юноше. Сто тысяч. Под мою ответственность. И скажи Жанне за третьим столом, что у неё новый игрок.

Он снова посмотрел на меня — очень внимательно, прищурившись.

— Только учти, юноша — фишки мои. Всё, что выиграешь — тоже моё. Проиграешь — ну, значит, я ставил не на ту лошадь, будет интересно посмотреть, как ты работаешь. Но если окажется, что ты просто хотел за мой счёт посидеть за столом…

Он не договорил. Только постучал по стойке культёй — и я почему-то очень отчётливо вспомнил про Ростов восемьдесят девятого года.

— Понял, — сказал я, — Но не переживайте. Я не азартный человек, и пришёл не играть. И самое главное — у меня есть план.

Через пару минут охранник принёс к третьему столу поднос с аккуратными стопками разноцветных фишек. Я сел на свободное место — как раз напротив Аркадия Львовича. Он поднял на меня глаза из-за очков, вежливо кивнул и снова уставился в свои карты.

Первые несколько раздач я играл вслепую. В прямом смысле.

Просто чтобы освоиться за столом, понять ставки, посмотреть на соседей и не выдать себя слишком быстрым везением.

За столом, кроме нас с Аркадием Львовичем, сидели ещё четверо. Полный краснолицый мужик в золотых часах, который пил коньяк, как воду, и ставил так, будто деньги жгли ему руки — безо всякого «вселенца». Пожилая дама в жемчугах с цепким взглядом ястреба. Молодой парень в худи от какого-то дорогого бренда — судя по всему, чей-то сынок, проигрывающий папины деньги. И молчаливый азиат с непроницаемым лицом, который за полчаса не сказал ни слова.

Крупье Жанна — строгая брюнетка с аккуратным пучком — раздавала карты быстро и чётко.

Техасский холдем — простая игра. Две карты на руки, пять на стол. Всё как в детдоме, только вместо сигарет и дежурств по кухне — стопки фишек, на каждую из которых можно было жить месяц.

Аркадий Львович играл… странно.

Нет, не плохо — Семён Маркович не соврал, он действительно был хорош. Считал шансы, следил за ставками, иногда скидывал карты с таким видом, будто заранее знал, что придёт на стол. Но время от времени, когда в банке собиралось много фишек, его рука сама собой тянулась вперёд. И он ставил — больше, чем нужно. Повышал там, где разумный человек сбросил бы.

А клубок у него в груди под глянцевой оболочкой в такие моменты начинал пульсировать сильнее.

За первые десять минут он выиграл две раздачи и проиграл три. Стопка перед ним чуть уменьшилась. Но всё ещё оставалась внушительной — тысяч пятьсот, на глаз.

Полмиллиона. Мне нужно было отобрать у него полмиллиона, имея на руках сто тысяч.

Ну, поехали!

— Фырк, — произнёс я одними губами, — Щас будем играть!

Скинув карты, я дотронулся до накопителя во внутреннем кармане пиджака и вытянул оттуда серебристые нити экзомантии. Затем завёл руки за спинку стула, вроде как потягиваясь, нащупал правое