"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

— И не нужно так на меня смотреть, Тавер, — ворчливо бросила Ферухе хмурому телохранителю, будто пыталась защититься от его молчаливого неодобрения. — Ей должен был кто‑то указать место и вернуть в реальность. Ничего, переживёт.

Тавер едва заметно поджал губы — не осуждая, но и не соглашаясь. Сайс, бурча себе под нос что‑то о женской непредсказуемости и о том, что мир явно сошёл с ума, снова колдовал над своими пузырьками, смешивая травы и настои, будто в этом простом действии можно было найти хоть каплю порядка. Ферухе кусала губы — было видно, что ей и самой стыдно за эту вспышку, и она не знает, как вернуть себе привычную собранность.

— Пойду спрошу у кого‑нибудь чистой воды, — выпалила она и выскользнула за дверь, словно спасаясь от самой себя.

— Прослежу, чтобы они никуда не вляпались, — вздохнул Тавер и пошёл следом, привычно беря на себя ту часть забот, которую никто не замечал, пока она не становилась жизненно важной.

Анна открыла глаза и обернулась к Чоксо.

— Проблем не будет, если они вот так расхаживают здесь?

— Мы не пленники, а гости. Пока не обнажают оружие, ничего не случится, — как всегда спокойно ответил Чоксо, и эта его невозмутимость была словно якорь в бушующем море.

— Хорошо, — кивнула Анна и, приняв из рук Сайса стакан с очередным лекарственным настоем, сделала небольшой глоток. Горькое пойло скользнуло по горлу, но она даже не поморщилась — привыкла к тому, что спасение часто бывает невкусным.

— Итак, раз уж теперь вы будете входить в мою свиту, нам стоит получше узнать друг друга и установить некоторые правила, ваше высочество, — обратилась Анна к юноше, по‑прежнему скромно застывшему у дверей. Теперь она говорила на всеобщем языке, чтобы он понимал каждое слово.

Парень едва заметно вздрогнул. Весь его вид выражал покорность и готовность служить, но Анна, проведшая не один год на политической арене, умела видеть за фасадом настоящие чувства. Она наблюдала за ним несколько мгновений, замечая каждую мелочь: как он чуть наклоняет голову, как сжимает пальцы, как старается выглядеть смиренным — и понимала, что перед ней не просто преданный слуга.

— Моё имя Гулан, госпожа, — склонил он голову. — Хоть я и сын королевы и младший брат наследницы, титула принца у меня нет. Во Фринстане нет принцев, только принцессы. Поэтому обращение «ваше высочество» ко мне не совсем уместно.

— Прошу прощения, — улыбнулась Анна, и улыбка эта была тёплой, но не наивной. — Как мне стоит к вам обращаться?

— Просто по имени, госпожа, — ответил Гулан, мило улыбаясь, будто они вели светскую беседу, а не обсуждали его будущее.

Сайс хмыкнул, скрестив руки на груди, и, не удержавшись, спросил:

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — был ответ.

Анна чуть наклонила голову, будто примеряла эти слова к его облику.

— Ты уверен, что хочешь стать моим человеком, Гулан? — её мягкий взгляд в одно мгновение заледенел, став острым и беспощадным. — Если действительно желаешь этого, ты должен понимать: тебе придётся отбросить преданность Фринстану и посвятить всего себя служению мне. Мне не нужны крысы под боком, готовые в любой момент предать.

Гулан опустился на колени и скрестил руки на груди — поза полного подчинения, которой обучают всех мужчин во Фринстане.

— Это моё искреннее и обдуманное решение, — твёрдо произнёс он. — Служить избраннице богини — честь для меня.

Анна склонила голову к плечу, молча разглядывая его. Никто не мог угадать, какие мысли кружились в её голове. Гулан заметно нервничал, чувствуя этот пристальный, холодный взгляд. Сайс переглянулся с Чоксо — оба не понимали, к чему идёт дело.

— Довольно, — резко сказала Анна, и голос её стал острым, как лезвие. — Роль покорного мальчика тебе удаётся хорошо, но у меня нет желания наблюдать этот спектакль. Возможно, твои мать и сестра ведутся на это, но только не я.

С каждым её словом удивление на лице Гулана росло. То же недоумение читалось и на лице Сайса. Взгляд Анны не теплел ни на каплю. Лекарь неловко закашлялся, собираясь что‑то сказать, но в этот момент маска Гулана действительно слетела. Исчезло наивное, смущённое выражение, будто его и не было. Взгляд стал колючим, расчётливым, а губы искривила ехидная улыбка. Поднявшись на ноги, он демонстративно смахнул пыль с колен.

— Вы правы. Во Фринстане никто не сомневался в моей неискренности. Все верят в «глупышку», — даже голос его изменился, став глубже и жёстче. — Я в восхищении.

Анна тоже улыбнулась — лёгкой, едва заметной улыбкой, в которой не было веселья.

— Скажите, в чём же был мой просчёт? Как я себя выдала?

— Пусть это будет моим маленьким секретом, — ответила Повелительница, и улыбка тут же исчезла, сменившись холодной сосредоточенностью. — Я жду ответа.

Гулан медленно прошёлся по комнате, нарочно растягивая паузу, делая вид, что разглядывает убранство. Его внимание привлекло зеркальце, лежавшее на столике. Он протянул к нему руку, но замер, услышав предостерегающий рык Луны, которая лежала у ног Анны. Повелительница успокаивающе погладила волчицу, не сводя глаз с юноши.

— Моё терпение не безгранично, Гулан, — произнесла она ровным, бесстрастным голосом.

Он обернулся, внимательно посмотрел на волчицу. Он своими глазами видел, на что способен этот зверь, и, несмотря на всю браваду, в его взгляде мелькнули отголоски страха.

— Жизнь мужчин во Фринстане ничего не стоит. Несмотря на все достижения, мы никогда не будем выше женщин. Меня это не устраивает. Рождённый королевой, я обречён жить слугой, — произнёс Гулан с откровенным презрением, будто выплевывал горькие слова, копившиеся годами. — В Аркахалле, как я слышал, всё наоборот?

— Ты говоришь это Повелительнице, то есть женщине, —