"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

— Ваше высочество! — раздался громкий оклик.

К нему подбежал секретарь — в одних брюках и белой рубашке, с мечом в руке, волосы растрёпаны, лицо бледное, но решительное.

— Что происходит?! — взволнованно воскликнул Дамир, будто если он громко спросит, мир тут же вернётся в привычное русло.

— Это восстание, ваше высочество. Некоторые дворяне сговорились с вашим братом. Они идут сюда за вами. Вам немедленно стоит уходить!

— Разве у нас недостаточно стражи, чтобы отбиться?

— Большая часть армии ушла на поддержку Астарина. На границе не хватало людей, чтобы отражать удары Фринстана. Вы сами приказали столичному гарнизону отправиться туда, а для защиты города оставили лишь дворцовую стражу.

За их спинами раздался громкий хлопок, грохот и крики — будто сама ночь распахнула пасть и поглотила часть дворца.

— Они уже вошли во дворец. Нужно спешить! — торопил помощник, голос его звучал жёстко, без тени сомнений.

— Да как они только посмели пойти против меня?! Это измена! — в ярости выкрикнул Дамир, и в этом крике слились и боль, и гнев, и горькое осознание предательства.

— Сейчас не время обсуждать их моральные качества. Немедленно уходим! — рявкнул помощник, теряя терпение.

Схватив принца за руку, он потащил его к ближайшему тайному выходу. Звуки борьбы становились всё ближе, будто сама тьма наполнялась звоном стали и криками. Дамир послушно бежал за своим помощником, обратно в тронный зал. Мало кому было известно, что за троном скрывался один из тайных проходов, ведущий к окраине города.

Секретарь подбежал к стене, быстро нащупал нужный узор и сместил его. С тихим шелестом часть стены отошла в сторону, открывая чёрный зев прохода. Мужчина метнулся к стене и отломил подсвечник с горящими свечами — огонь дрожал, отбрасывая на лица неровные, тревожные тени.

— Скорее, ваше высочество! — поторопил он.

Дамир замер на месте. Он всё ещё не мог поверить в происходящее. Смотрел на чёрный провал прохода, будто это была не каменная арка, а сама бездна, готовая поглотить его судьбу.

— А что с Рошаной и детьми? — вдруг вспомнил он, и в этом вопросе прозвучала не слабость, а отчаянная, почти детская надежда, что хоть кто‑то останется в безопасности.

— Их должны вывести слуги. Даже если этого не случится, не думаю, что принц Эдир навредит детям. Сейчас вам в первую очередь нужно позаботиться о себе, — нетерпеливо ответил помощник.

«Он прав», — подумал Дамир. Даже в худшем случае у него ещё могут быть дети. Сейчас главное — уйти отсюда. Он вернёт армию, расквитается с предателями. А Эдира убьёт собственными руками.

Путь, освещённый лишь тремя дрожащими огоньками, казался бесконечным. Вскоре они оказались в каменном зале с несколькими проходами — мрачном, холодном, будто высеченном в самой сердцевине горы. Секретарь замер на месте: ему было известно, где вход, но вот где выход — он не знал. Обернувшись к принцу, он застыл в ожидании, как пёс, ждущий команды хозяина.

— Куда дальше, ваше высочество? — спросил он.

— Третий проход слева, — коротко ответил Дамир и первым двинулся в указанном направлении.

Но не успел он сделать и трёх шагов, как резко остановился. Секретарь замер рядом, чувствуя, как холод пробирается под рубашку, сковывая мышцы.

— Что такое? — прошептал мужчина, но ответа не последовало.

Вместо этого прозвучал другой голос — спокойный, почти равнодушный, от которого кровь стыла в жилах:

— Куда вы так спешите, ваше наследное высочество?

Секретарь выругался сквозь зубы и, схватив принца, рванулся к другому выходу. Но из остальных проходов уже появлялись вооружённые люди с факелами — они выходили бесшумно, но уверенно, как те, кто давно знает, куда идёт. Во главе стоял граф Антан — молодой, амбициозный, с холодным взглядом и лёгкой усмешкой, которая делала его похожим на хищника, играющего с добычей. Он яро выступал против реформ умершего короля и наследника, и теперь, казалось, наслаждался моментом, когда его час наконец пробил.

— Как вы смеете, граф Антан?! Это измена! — выкрикнул секретарь, и в его голосе прозвучала не только ярость, но и отчаяние человека, осознавшего, что игра проиграна.

Граф рассмеялся — коротко, резко, без веселья. Смех оборвался так же внезапно, как и начался.

— Не вам говорить мне о предательстве, — спокойно ответил он и бросил своим людям: — Взять их.

Секретарь попытался сопротивляться, но его быстро оглушили и связали. Дамира тоже схватили и связали, но, в отличие от помощника, он не проронил ни слова. Его привели обратно в тронный зал — туда, где всё началось и где, возможно, всё должно было закончиться.

Эдир уже ждал там — в чёрной, облегающей одежде, увешанной ремнями и ножами, словно он примерял на себя роль наёмника. Дамир даже не знал, умеет ли его младший брат пользоваться всем этим оружием. Он всегда считал Эдира ленивым, равнодушным, ни к чему не стремящимся. Как же он был глуп…

— А вот и ты, брат, — произнёс Эдир, и в его голосе не было ни торжества, ни злорадства — только странная, горькая усталость.

— Изменник, — процедил сквозь зубы Дамир, и каждое слово было как удар, но удар в пустоту.

Эдир ничего не ответил. Неспешным шагом он приблизился к трону и провёл рукой по его спинке — там, где были выбиты слова, из поколения в поколение служившие девизом королевской семьи.

— Ты помнишь, когда мы были детьми, отец посадил нас к себе на колени и произнёс эти слова: «Тот будет править всем Сорином, кто душу и кровь свою отдаст народу», — тихо, с грустью в голосе произнёс Эдир. — Тогда ты поклялся, что станешь самым достойным из королей и сделаешь всё ради народа. Ты был таким серьёзным…