Нулевой архетип - Ольга Куран

Если Линнел до сих пор не очнулась…

Но ее повреждения были от спирита, и теперь, когда над уровнем Грандвейв появился новый узел Земли, Кейн, возможно, смогла бы помочь. Смогла бы найти способ… Надежда внутри боролась со страхом, с нежеланием верить, что…

Лейбер замялся, нервным движением поправил монокль, и этот куцый, будто украденный жест вызвал безотчетное раздражение. Хотя на самом деле Адам ни в чем не был виноват, он не знал, как ей ответить.

– Доктор Лейбер, – ровно обратился к нему Атрес, – распорядитесь, чтобы Анне принесли поесть. Я побуду с ней пока.

Она испытала безотчетную благодарность – за уверенный властный тон, за равнодушие и за то, что Атрес не стал бы молчать, пытаясь уберечь ее от правды.

– Спасибо. Действительно, Адам, принесите мне, пожалуйста, поесть. Сейчас мне это необходимо. – Мысль о еде вызвала легкую тошноту, но Кейн заставила себя улыбнуться. – Алан побудет со мной, вам не о чем волноваться. Мне спокойнее рядом с ним.

В прошлый раз, очнувшись в этой комнате, Кейн сказала Лейберу то же самое. И, как и тогда, она хотела, чтобы им с Атресом дали поговорить без свидетелей.

Помолчав несколько секунд, Лейбер неохотно кивнул.

– Я скоро вернусь.

– Спасибо. – Она благодарила искренне – за то, что согласился уйти.

Впрочем, Лейбер всегда был излишне эмоционален для врача. Слишком не любил делать другим больно.

Когда за ним закрылась дверь, в комнате воцарилось гнетущее молчание, и Кейн долго подбирала слова, чтобы его нарушить.

– Вот уж не думала, что и вы станете меня беречь, Алан, – сказала наконец.

Атрес на секунду перевел взгляд на окно – мимо снова пролетела птица, кажется, их стало больше на «Трели», – и ответил:

– То, что я скажу, ранит вас.

– Это лучше, чем не знать. – Она заглянула ему в глаза, попыталась передать взглядом, как это важно. – Пожалуйста, просто ответьте.

Он так и сделал.

Кейн долго не могла выдавить слова сквозь ком в горле. Когда ей удалось, она попросила:

– Пожалуйста, проводите меня к ней.

* * *

Над садом висела облачная муть, укутывала его туманом, и темные ветки поглядывали сквозь него, как тени.

Как и в прошлый раз, Кейн куталась в шаль. Как и в прошлый раз, это не спасало. Атрес молча шел рядом, и Кейн была благодарна ему за это молчание.

В воздухе пахло морозцем и увяданием. Садовая дорожка между кустами роз уже через несколько метров терялась в молочной белизне. Было легко представить, что там, за границей белого, ничего нет, только бесконечный поток тумана – водопадом с края платформы. Звук шагов казался приглушенным, тихим, и к каждому вдоху и выдоху примешивалась горечь.

Розовые кусты стояли абсолютно голые, будто скелеты самих себя, и Кейн думала о всякой ерунде: кто станет заботиться об этих розах, доживут ли они до весны – эти некрасивые, упрямые, сильные цветы.

– Это здесь. – Атрес свернул на боковую дорожку и повел Кейн к краю садовой площадки.

Он шел уверенно и поддерживал Кейн под руку, словно боялся, что она может упасть.

Простая мраморная плита – белая и пронзительно новая – блестела от влаги и была почти полностью укрыта цветами: лилиями и орхидеями, розами и гвоздиками. Яркие бутоны казались неуместными и пошлыми по контрасту со строгим серым садом вокруг.

«Линнел Райт. Любящая жена и любимая мать. Покойся с миром».

Строчки были глупыми и наивными, как и все надгробные надписи. И Кейн иррационально радовалась, что это хотя бы не стихи.

Внизу были выбиты даты жизни и смерти.

Кейн присела рядом, протянула руку и коснулась плиты – камень был ледяным.

– Линнел Райт умерла накануне нашего отлета из Цитадели. Она не приходила в сознание.

– Вы знали? – Собственный голос показался Кейн чужим.

– Нет, – ответил Атрес. – Управляющий позвонил на следующий день после отлета, не успел предупредить.

Он не стал говорить очевидное, что Ричард, скорее всего, и не хотел предупреждать Кейн. Боялся, что она разорвет контракт с Атресом и «Трель» останется без помощи.

Ричард был прав. Такая Кейн, какой она была до того, что случилось под Грандвейв, разорвала бы контракт, осталась бы в Цитадели горевать, и «Трель», скорее всего, выкупил бы Стерлинг.

– Вы жалеете? – спросил Атрес.

– О чем?

– О том, что управляющий не позвонил вовремя.

Кейн покачала головой. Она как наяву видела Ричарда: как он стоял над телом Линнел и принимал решение. Оно далось ему нелегко, Кейн это знала. Ему пришлось делать сложный выбор.

– Ричард поступил правильно. Он спас людей и платформу, за которую отвечает. Линнел поступила бы так же.

– Солгала бы вам и отправила рисковать жизнью?

– Защитила бы свой дом.

Кейн не злилась на Ричарда. И не жалела, что отправилась к узлу Земли. Это не спасло Линнел, но зато спасло Джека, это многое изменило и позволило хоть немного исправить то, что натворили люди во время Первой катастрофы. В конечном итоге благодаря этому Атрес остался жив.

– Если бы я знала, что Линнел умерла, я не полетела бы с вами, – призналась Кейн. – Отговорилась бы тем, что это опасно, что я боюсь вмешиваться в схему Земли, но на самом деле мне просто было бы страшно.

– Бояться за свою жизнь – не преступление.

– И что в результате? – Кейн улыбнулась сквозь горечь. – Линнел была бы мертва, Джек остался бы схематиком, вы превратились бы в фантома, а Эрика продолжала бы увядать здесь, в Цитадели. И схема Земли осталась бы нестабильной. А я так никогда и не поняла бы, что потеряла.

– Вы изменились.

– Мы все изменились. И именно потому, что я теперь другая, я могу оценить перемены. Раньше они были бы для меня бессмысленны.

– Путь и пункт назначения, – Атрес едва заметно улыбнулся, просто дернулся уголок губ, – одно не имеет смысла без другого.

Кейн снова коснулась надгробия. Казалось, буквы отпечатываются на пальцах. И сквозь боль не получалось поверить до конца, представить тело Линнел под этой плитой.

В какой одежде ее похоронили?

Казалось ли, что