Нулевой архетип - Ольга Куран

Кейн сглотнула горечь в горле и вытолкнула сквозь нее:

– Да. Мне тоже.

– Я благодарна вам за то, что вы сказали в прошлый раз. – Мери помялась и все же продолжила: – Наверное, вы не помните, но вы сказали «когда мама очнется». А все остальные говорили «если». После ваших слов я подумала, что все будет хорошо.

– Я очень хотела, чтобы это было правдой. Очень. Больше всего на свете. Но я ошиблась.

Кейн повернула голову к краю площадки, где плыли в воздухе исполинские облака. Где-то там, далеко за ними, остались Эрика и новый узел Земли. Кейн не пыталась их разглядеть или ощутить, ей просто было стыдно за свои слезы.

– Я чувствовала, что мама умирает, – призналась Мери. – Меня пытались успокоить, но почему-то я поверила только вам.

Кейн быстрым движением вытерла глаза и повторила:

– Я ошиблась.

– Мне стало легче, когда я вам поверила. Легче было надеяться, что мама очнется, чем ждать, когда она умрет.

Было больно слышать эти слова и наконец-то впервые увидеть Линнел в ее дочери. Как будто проступило наружу что-то неуловимое, невесомое. Тень узнавания.

«Надежда имеет смысл, только если она оправдывается», – когда-то сказал Атрес, но он ошибался. Иногда надежда имела значение сама по себе.

– Не плачьте, госпожа Анна, – сказала Мери. – Мама разозлилась бы на вас, если бы узнала. Она ненавидела, когда кто-то плачет.

Кейн в последний раз вытерла слезы и ответила:

– Ты очень похожа на мать.

На следующий день она улетела в Цитадель.

А еще через неделю пришла к Реннару.

* * *

В будний день ближе к обеду в церкви Солнца было абсолютно тихо. Пасмурный свет лился из окон, но его было недостаточно, и алтарь терялся в полумраке – зажженные вокруг него свечи горели тускло. Кейн шла по проходу, и звук ее шагов по каменным плитам отдавался вокруг.

Внутри не было ни одного человека, но она почему-то не сомневалась, что найдет Реннара здесь. Окружение ему подходило: Кейн легко могла представить его в строгой рясе священника, совершающего свое очередное чудо у алтаря.

Несмотря на погоду, в церкви было тепло, едва ощутимо вибрировали спиритом какие-то бытовые схемы.

Небольшая дверь сбоку от алтаря, узкая и неприметная, отворилась, и из нее вышел человек, встретить которого Кейн не ожидала.

Дейн замер, увидев ее, словно не знал, как реагировать, и заметно смутился.

– Госпожа Анна, – неловко кивнул он, – я очень рад, что с вами все в порядке.

– Я крепче, чем кажусь, – улыбнулась Кейн. – Вы не знаете, Реннар здесь?

Дейн замялся и покраснел. Он был одним из немногих людей в жизни Кейн, кто действительно краснел от неловкости.

– Да, – ответил он и поспешно добавил: – Я ему не доверяю и стараюсь следить, чтобы он никому не причинил зла.

– Разумеется. – Кейн снова улыбнулась, а Дейн смутился еще сильнее.

– Извините, что не могу поговорить с вами подольше. Мне пора идти, я нужен капитану Атресу на «Сильверне».

Кейн вежливо кивнула.

– Была очень рада встрече.

Реннар появился у алтаря, когда Дейн почти дошел до дверей церкви.

– Добрый день, дочь моя. Я ждал вас раньше.

– Вы знали, что я приду. – Кейн кивнула ему, подойдя ближе, и посмотрела на возвышающийся над ними символ Солнца.

– Надеялся. Я все же верующий человек, вера дает нам надежду.

– Мне нужно поговорить с вами.

– А мне многое нужно вам показать. – Он развернулся, и полы рясы хлестнули его по ногам.

Идти пришлось довольно долго – Кейн знала, что церковь была большой, располагалась в здании бывшего аэровокзала, но, как оказалось, каменные коридоры простирались далеко за его пределами.

– Куда мы идем?

– В скрытый город.

– Я думала, это миф.

– У каждого мифа свои корни.

Они свернули в боковой коридор. Высокие каменные потолки образовывали арки над головой, но Кейн почти физически ощущала, что они с Реннаром уходят все глубже вниз.

– Насколько далеко мы спустимся?

– На причал «Алой девы».

Чем дальше они шли, тем шире становились коридоры. Иногда за боковыми проходами Кейн видела просторные каменные залы. Время от времени навстречу попадались схематики. Они смотрели на Кейн внимательно и оценивающе – серое университетское платье выдавало в ней мастрессу, – но не заговаривали. Кивали Реннару и проходили мимо.

– Вы так и не расщепили их, – выдохнула она.

– Для этого нужна мастресса. – Реннар улыбнулся каким-то своим мыслям и добавил: – Но вы, дочь моя, это и сами знаете. Вы спросили, только чтобы узнать, свободно ли это место.

Отрицать Кейн не стала.

Наконец коридор вывел их к огромной пещере, за пределами которой на воздушном причале, пришвартованная, висела в воздухе «Алая дева». В пещере располагались несколько домов – таких же непрочных и неустойчивых, какими были переполнены трущобы, а между ними на нескольких улицах жались друг к другу прилавки и крошечные магазинчики. Людей было немного.

– Я думала, подземный город окажется больше.

– Мало кто живет здесь. Как правило, только схематики и те, кому больше некуда идти, – отозвался Реннар. – В основном люди собираются здесь ночью. Купить вещи, которые нельзя достать иначе.

Кейн приблизила к себе точку смещения и практически сразу почувствовала присутствие мощных схем, а за их пределами…

– Мы под Грандвейв? – спросила недоверчиво.

– Верно. – Реннар указал на крохотный просвет между сводом пещеры и силуэтом небесного корабля. – Поэтому здесь не действуют законы Цитадели.

– Не могу поверить, что власти это допустили.

– Дочь моя, я был одним из тех, кто основал город после Первой катастрофы. Вы думаете, у меня нет способа влиять на власть?

– У меня до сих пор не укладывается в голове, сколько вам лет.

– Поверьте, у меня тоже, – рассмеялся Реннар, – но вы поэтому и пришли сюда. – Он провел Кейн к широкой каменной лестнице и начал спускаться.

– Я пришла, потому что могу помочь. – Не Реннару, разумеется, она хотела помочь схематикам, у которых теперь появился шанс. – Джек тоже живет здесь? – как бы между прочим спросила Кейн, придерживая юбку и глядя под ноги.

Ей было неловко за вопрос, и она понимала, что выдает себя, но не