ЛЮМО - К. Велесмайская

Это была пытка на грани физического и магического – сила проникала в его нервы, дёргала ими, как неутомимым кукловод-садист.

– Открывай.

Слёзы текли по щетине, соединяясь с кровавой струйкой из носа. Дрожащим пальцем Калеб сотворил портал. Удивительно: сие действие вышло у него с необычайной лёгкостью!

Зейн довольно кивнул, и как ни в чём не бывало, шагнул в портал, который сразу за ним и закрылся.

Отдышавшись, Калеб резко распахнул глаза.

– Не понимаю!

Сначала подземка «плавала», стены и освещение покрылись волнами. А потом как по щелчку всё стало нормально. Нет… Всё стало идеально. Калеб тренировался без своих очков, но чёткость картинки перед собой убедила – они ему больше не понадобятся. Зрение вернулось! Восстановилось!

Тут же Первый вскочил на ноги, и его тело, больше не немощное или раненое, воспылало ярким светом. Прекрасным, чистым. Непобедимым. Раны на спине затянулись. Кости словно обзавелись стальным покровом.

– Это не пытка! – возрадовался он. – Это наслаждение!

Байо сидел на втором этаже и, как фантом, тихонько наблюдал за чужими драмами, смакуя в голове идеи. Увиденным грех не воспользоваться.

○●○

– Дыра! У вас. Скоро! Там.

У северо-западной вышки начальник дозора угрюмо осматривал своих «гостей», которые представлялись избранными. Выкрашенный парнишка коряво ломал свой язык, пытаясь говорить по-русски, а узкоглазый молчун жевал воздух.

– Лёш, – обратился начальник к напарнику, – ты иностранный учил в школе?

– Ну, так, для галочки. Да гони их отсюда. Видно, что обкурились чем.

– Так вот и я думаю… разве избранные такие молодые? Я думал, там мужики уже матёрые.

Алексей, парнишка вспыльчивый и ещё не утративший задора на службе, схватился за дубинку, но старший остановил мальца. Тогда Лёша замахал руками:

– А я думал, что их всего трое! Слушайте… Э-э, пипл. Гоу хом отсюда. Вы там заживо сгорите, радиация! Посторонним запрещено…

– Мы избранные! Там прореха! Монстры. Бласты! – Кагай стал показывать клычки из пальцев и рычать.

Начальник устало огляделся.

– Точно под чем-то. Зови спецов, пускай их пакуют. Почему все солевые в мою смену?

– Подождите.

К ним подошёл мужчина в фуражке и ткнул в нос удостоверением, открывающее ему путь практически в любые места. Однако насчёт России Зейн не был уверен: эта страна непредсказуемая и по чужим правилам не играет.

– Зейн? – Ао так сильно вытаращился, что на миг утратил свои азиатские корни. – Всё-таки припёрся. Как тебе разрешили?

– А я разрешения не спрашивал. Пропустите нас немедленно, – последнюю фразу Циглер произнёс по-русски практически чисто.

Этого человека старший знал. Не лично, но слышал достаточно. Троих впустили, а дозор пошёл с докладом в ВС РФ. Кагай сухо поприветствовал командира, ожидая выговора за побег, но Зейн лишь коротко ответил и шагнул вперёд.

– Чего это с ним? – шепнул Кагай.

– Смотри под ноги и не отвлекайся. Сегодня именно тот момент, когда начало встречи определит настроение всего нашего пребывания здесь, – Ао серьёзен.

Опасная зона начиналась через километр от построенной границы. Защитные костюмы помогали, пока россияне разбирали завалы и искали пострадавших. Однако радиация так сильно выросла, что работы ещё тогда прекратились, а сейчас в самом центре карантина невозможно было находиться обычному человеку.

Солнечная радиация, обрушившаяся на проклятую зону, оставила после себя кошмарные картины человеческого распада. Высшее достояние архитектуры Питера вынуждено гнить без внимания, без должного восхищения. А тела тех, кто пытался пробраться внутрь, местные поморники и охотники за ценностями, стали безмолвными свидетельствами разрухи.

Первые тела нашлись прямо на дороге.

Их кожа обгорела до неузнаваемости – местами она почернела и покрылась глубокими трещинами, словно высохшая земля, а в других местах вспучилась волдырями, которые лопнули, оставляя открытые раны.

Некоторые из них превратились в уродливые скульптуры, застывшие в судорожных позах. Жадные глазёнки слиплись. Губы обуглились и скукожились. Веки слиплись, сгоревшие волосы осыпались пеплом, а ногти потрескались и местами отделились от пальцев.

Те, что чудом пробрались дальше, пострадали больше: их тела распались на обугленные фрагменты, а части костей поблёскивали, как опалённый белый фарфор.

И среди всего этого ужаса жила девушка, что любила блокбастеры и какао-лакомства. Вот же потеха.

– Стоять, – Зейн замер. – Чувствуете?

– Да, – хором ответили парни.

«А-а вот и ты, ребёнок пепла-а-а…»