Какао для ведьмочки - Кира Русова

Так было и в школе, когда я захотела стать похожей на нее и решилась покрасить волосы в такой же медный оттенок. Но, пока читала заклинание, начала икать, из-за чего цвет волос получился жуткого морковного цвета! В школе меня целый день дразнили «ржавой паклей», а вечером и мама смеялась, пока исправляла мой неудавшийся эксперимент.

Щелчком пальцев я собрала осколки от своей любимой чашки и сложила их в коробочку, чтобы вечером найти восстанавливающее заклинание. Собиралась я, конечно, не так элегантно, как мама.

Новый свитер влетел на мою голову так, что руки застряли по обе стороны от тела, а воротник закрыл все лицо и сопротивлялся моим попыткам высвободиться. Когда я наконец выбралась из его удушающих объятий, мои волосы наэлектризовались так, что я была похожа на профессора из фильма «Назад в будущее». Разобравшись с волосами, я написала Кате сообщение, что выхожу.

Мы ехали с подругой в автобусе, когда я активно пересказывала события вчерашнего дня, конечно, за исключением истории про волшебную лавку. Как бы долго мы ни дружили – мама не разрешала делиться родовой тайной. Все должны были думать, что мы самая обычная семья. Будь мамина воля – она и папе бы не рассказывала, но бабушка Грета настояла, что в семейной жизни тайн друг от друга быть не должно. «Если не хочешь, чтоб муж от тебя что-то скрывал, то будь перед ним честна», – так она любила повторять.

Папа у меня человек с юмором; конечно, он ей сказал, что сразу подумал, что она ведьма, ведь ни на одной другой девушке жениться он не собирался. Мама еще полгода пыталась его убедить, что она не работала помощницей иллюзиониста, как изначально объяснила ему, когда отец случайно увидел, как халат сам на нее надевался. А когда папа наконец поверил, то его интересовали лишь два вопроса: приворожила ли его она и, если будет сын, – достанется ли ему эта «хиромантия». На оба вопроса мама ответила отрицательно. Она никогда не использовала магию с целью приворота ни для него, ни для поклонников, которые ходили за ней толпами даже после замужества, что страшно злило папу. Думаю, это единственное, что могло вывести его из себя, ведь маму он очень любил и невероятно ревновал.

Амелия предупредила, что если у них родится сын, то он будет обычным человеком. Но если родится дочь, то она продолжит магическую родословную. Папа согласился на эти условия, а потом у них появилась я. Как раз после очередного посещения Лиссабона, который так полюбила мама во времена их совместных походов на корабле. Именно поэтому меня и решили назвать Лиза.

– Ты чего нос морщишь? Мне показалось или ты говоришь о том красавчике, при виде которого Зинка Шувалова замирает? – выдернула меня из размышлений подруга.

– Так о нем и рассказываю тебе уже битых полчаса! Или ты меня совсем не слушаешь?! – возмутилась я. – Ты еще смеешь называть его красавчиком?! И это после того, как он позвал меня пялиться на девушек с идеальными фигурами, чтобы, смотря на них, вспоминала о своих лишних килограммах?! Думала, ты на моей стороне!

– Да не дуйся ты! Чего так разгорячилась?! – Катя явно не понимала моего негодования, так как ее проблема объемных бедер никогда не касалась. – Знаешь, Бубликова, мне кажется, ты преувеличиваешь. Симпатичный парень практически зовет тебя на свидание! Рыжая вон чуть под колеса не попала, чтобы он ее пригласил на каток! А ты…

– Не на каток, – поправила я. – А смотреть на девушек в коротеньких юбочках!

– Да брось ты, – отмахнулась Повидлова. – Я вон вчера маме три часа помогала коробки таскать. Спину защемило, аж прибить кого-нибудь хочется! А ты со своей ерундой! Если хочешь знать мое мнение – я бы пошла не раздумывая, если б меня позвал…

Она запнулась, будто не желая проговориться, и, собравшись, продолжила:

– Вот возьми сегодня и скажи, что пойдешь с ним! А то эта рыжехвостая лиса его утащит в свою нору, и дело с концом, – и она скорчилась от боли.

– Вот еще! И не вздумаю! Эта «тигрица» не в его вкусе, я надеюсь. Хотя… Ладно, давай сюда свою спину, я знаю одну точку, мигом отпустит, – решилась я помочь подруге.

Катя задернула куртку на спине, а я, стараясь сделать все незаметно, быстро нашептала себе под нос заговор «поясницерасщемина» и на всякий случай «мышцерасслаблина» – за этими двумя и в книгу залезать не надо было. Деду часто прихватывало спину, и бабушка меня еще маленькой научила снимать спазм. Я хихикнула, вспомнив, как в десять лет решила немного поэкспериментировать с заклинаниями, и у деда еще неделю из спины торчал желтый лютик. А бабушка говорила, что не знает, как заговор отменить. Хотя, зная ее характер, она просто тоже хотела повеселиться. И после частенько при гостях называла его «мой Лютик», отчего дед начинал покашливать и ворчать, делая вид, что не понимает, о чем речь.

– Что там у меня? – беспокойно спросила подруга.

Я для вида ногтем ткнула в поясницу, отчего подруга ойкнула и уже хотела толкнуть меня локтем, как вдруг переменилась в лице.

– Не болит! – меня развеселила ее реакция, но я сдержала смешок. – Ты откуда это умеешь, Бубликова? – ошарашенно спросила подруга, которой, к счастью, мой метод помог.

– Да, – махнула я рукой, радуясь, что у подруги не вырос хвост или еще чего, зная мои успехи в заклинаниях. – В интернете видела.

Пара тянулась, и от скуки я стала смотреть в окно. Небо затягивало серыми красками, явно собирался дождь. Хотя чему удивляться – в нашем городе дождь это скорее естественное состояние, чем исключение из правил.

Если б Арсений сегодня пришел, то я бы сейчас любовалась его светловолосым затылком, но по неведомой мне причине он не присутствовал на первой паре. Кружкин, правда, тоже не явился, но меня это не расстраивало, потому что он вечно садился прямо перед моим носом. А теперь это место было идеально пустым.

Через полчаса зарядил такой сильный ливень, что я невольно поежилась. Ветки деревьев шатало порывистым ветром, сбрасывая остатки желтых листьев. Я увидела, как с одной ветки скинуло что-то темное. Черное пятно падало вниз, а потом снова взмыло вверх и снова оказалось на ветке. Да это же ворона! Я, конечно, не была уверена, что что это вчерашняя, но мне почему-то вдруг стало жалко ее, несмотря на то что ее манеры оставляли желать лучшего.