Комната с летающими письмами - Екатерина Андреева

Щёлк. Щёлк. Щёлк. От громкого хруста у Тимы свело в животе. Не может быть, что их приключения закончатся так глупо. Расколют как орехи! Да и кто? Какая-то дурацкая механическая Мышь! Тима вдруг ахнул! Ну конечно, механическая!

Он снова резко наклонился и схватился за ключик. Попытался повернуть его, но тот застрял в пазах и не желал двигаться.

– Помогите! – снова закричал кто-то.

– Срывайте ремни!

– Не получается!

– Мамочка-а-а!

Тима на мгновение поднял голову и ужаснулся. Голова нависала уже почти над ними, а от грохота гигантских зубов заложило уши. Он снова нырнул под поручни и принялся яростно крутить ключик туда-сюда.

– Что ты там возишься?! – закричал Лео. – Останови эту штуку!

Клац. Клац. Щёлк. Щёлк. Хруст. Скрежет.

Ключик поддался, провернулся, и вагончик медленно затормозил.

Блямс. Зубы ударили по самому носу вагончика, отхватив крошечный металлический кусочек.

И снова клац. Но уже по пустому месту. Белые механические зубы впустую опускались вверх и вниз. Тима понял, что его волосы прилипли ко лбу, а по виску стекает горячая капля пота.

– А вот теперь меня точно стошнит, – заявил Шэри.

В тот же миг ремни ослабли и со звоном упали на дно. Зубы неподвижно зависли, не закончив движения, огоньки перестали мигать, а музыка смолкла. Неожиданная тишина показалась оглушающей.

– Так-так-так, – вдруг раздался из глубины гигантского изваяния знакомый голос. – И что это за мышки прокрались ко мне в гости?

Тима испуганно сглотнул, а из тени выступила высокая фигура.

За спиной у Тимы мягко потрескивал камин, отбрасывая на стены золотые блики. Справа вторили ему белые свечи, украшавшие высокую пушистую ель. Бумажные фонарики, печатные пряники и разноцветные конфеты свисали с её тяжёлых ветвей. В воздухе густо пахло мандаринами. Шурх-шурх – толстая кожура легко поддавалась пальцам Патрика. Одну за другой он отправлял в рот сладкие сочные дольки. С другой стороны от мальчика дружно хрустели Рик и Карл. Имбирное печенье с удивительной скоростью исчезало из хрустальной вазочки перед ними. За соседним столом шумно втягивал через трубочку своё какао Рахи, а Фи недовольно зыркала на него исподлобья.

Шэри затаился в уголке бледный и даже какой-то зеленоватый, словно бы пытался слиться с ёлкой. Тут же сидел Лео. Руки сложены на груди, брови нахмурены, глаза смотрят вокруг недобро и с подозрением. В противоположном углу тихо тикали часы, а огромная сова, усевшаяся на самом верху, крутила глазами туда и сюда.

Тима обвёл глазами комнату. Она была маленькой, тёплой и уютной. Вот только тени странновато разбегались по стенам.

– Сейчас-сейчас, – суетился перед ними Щелкунчик. Его нарядный красный мундир с золотыми узорами напоминал ёлочные украшения. Заколдованное деревянное тело слегка поскрипывало при движении, рот некрасиво открывался вверх-вниз, как у самой настоящей игрушки. Тима вздрогнул, вспомнив, как щёлкали зубы гигантской мышиной головы, и поморщился. Если бы не серебряный ключик, их бы так и разделали… на орехи?

– А, вот оно! – радостно воскликнул Щелкунчик и вытащил из деревянного ящика мятую коробку. – Знаете ли, ребята, совершенно необязательно влезать куда-то без спросу, чтобы получить ответы. Иногда достаточно спросить.

Лео насмешливо фыркнул.

– Так бы вы нам всё и рассказали!

– Но именно это я и собираюсь сделать сейчас. – Щелкунчик улыбнулся. Точнее попытался, но его деревянные губы не двинулись ни на миллиметр. – Ох уж мне это дерево…

Он вытащил из коробки несколько цветных картонок и принялся расставлять их на соседнем столе так, словно сооружал сцену.

– Нас чуть… не разгрызли! – пробормотал Карл, глянул на печенье в своих руках и с громким хрустом откусил гигантский кусок.

– Ничуть не бывало! – весело воскликнул Щелкунчик. – Это всего лишь мой помощник, и он никогда не грыз ничего, кроме орехов. Он бы вас не тронул.

– Он что, живой? – ахнул Патрик, и мандариновая долька выпала у него из рук.

– В каком-то смысле можно и так сказать, – задумчиво ответил Щелкунчик. – Мы сами дарим им жизнь, разве не так?

Дети неуверенно пожали плечами. Хозяин лавки вздохнул:

– Это игрушка. Такая же настоящая и живая, как и многие другие. Просто жизнь у неё… началась иначе.

– И зачем она нужна? – воскликнула Фи, пристально поглядев на Щелкунчика. – И все эти горки? Что вы тут скрываете? Что это вообще за комната?

– Это моя мастерская. Здесь я придумываю новые игрушки и механизмы. И, если честно, вы первые, кому удалось сюда попасть.

Тима почувствовал воодушевление. Вот это будет новость!

– И я прошу вас никому о ней не рассказывать.

Тима поник. А Патрик рядом с ним и вовсе словно сдулся.

– Не то повадятся приходить кататься. А мне потом освобождай всех, кто застрянет в зубах моего помощника.

Мальчик не понял, шутит Щелкунчик или нет, но всё равно поёжился.

– Итак, – произнёс мастер игрушек, – смотрите и слушайте внимательно. Эта сказка давно не рассказывалась и долго ещё не повторится.

Тиме показалось, что в комнате приглушили свет. Шуршание и хруст прервались, и даже часы смолкли. Щелкунчик выправил на столе разноцветные картонки, и мальчик понял, что в них вырезаны фигуры. Свет от камина за спинами детей вдруг сделался ярче, проскользнул мимо них и упал на бумажные фигурки. В тот же миг тени от них выросли на стене перед глазами зрителей.

– Вы хотите знать об орехе и нашем семейном проклятье? – Глаза Щелкунчика блеснули в полумраке. – Садитесь поближе, друзья мои, эта история не для трепетных сердечек.

Тима почувствовал, как с одной стороны к нему придвинулся Патрик, а с другой – два колдуна. Позади громко фыркнул Лео, но мальчику почудилась в этом звуке дрожь.

Глухо ударили часы. Полночь. Тихим и таинственным голосом Щелкунчик начал свой рассказ:

– Было это тёмной ночью, когда снег тяжело оседал на землю, укрывая её плотным ковром.

Тени на стене зашевелились, превращаясь в дома и улочки. Сверху на них чернильными каплями падал снег. Тени колыхались, словно пламя свечи, и мальчику стало не по себе. Он невольно прижался к другу.

– Шёл по улице один странник. Шляпа его была изодрана, сапоги стоптаны, а лицо впитало усталость. Но он упрямо двигался сквозь ночь и пургу, зажимая в руках маленький свёрток.

Тени собрались в человечка, сутуло бредущего по чёрным улицам.

– Был то первый Мастер игрушек. Великий колдун, что мог вдыхать жизнь в любой предмет. А в руках он прятал от снежной влаги заколдованного Щелкунчика. Он прошёл много городов