Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

— Долго ехать? — спросил он.

— Минут двадцать.

— А обратно столько же?

— Да, поедем этой же дорогой.

Он устроил кулёк поудобнее, не поднимая его с колен. Женщина проследила за движением и заставила себя посмотреть в окно с другой стороны. На стекле отражались его руки. Даже так она продолжала их видеть.

Когда выехали к первым городским домам, Котори придвинулся к своему окну. Деревья стояли в полной листве. У перекрёстка он увидел знакомый автомат с напитками, только теперь тот стоял у двери, а не возле столба.

— Здесь раньше по-другому было, — сказал он.

— Что именно? — спросила женщина.

— Автомат передвинули. И кнопки другие. — Он поискал глазами следующий дом. — А там стены больше нет.

На месте глухой стены было окно; за ним женщина расставляла белые коробки. Пока Котори смотрел, дом скрылся за машиной в соседнем ряду. Дальше показалась синяя вывеска. Котори помнил другую, но уже не мог вспомнить, какого она была цвета. Он обернулся вслед, и ремень натянулся у плеча.

— Ты часто здесь бывал? — спросила женщина.

— Ходил иногда. Я думал, узнаю дорогу.

Он сел прямо. Она хотела уточнить, но он всё смотрел назад, туда, где уже ничего нельзя было разглядеть. Женщина оставила следующий вопрос на потом.

Ей стало его жалко: увезли из дома, усадили в машину с незнакомыми людьми, даже в окно толком не дали посмотреть. Потом она поймала себя на этом «увезли». Он согласился сам; они пока не знали даже, кого везут. Если рядом сидело чудовище, способное выглядеть растерянным мальчиком, она уже начинала обращаться с ним именно так, как подсказывала внешность. От этой мысли захотелось отодвинуться. Она осталась на месте, но руку с сумки не убрала.

На светофоре местный затормозил чуть резче, чем до этого. Свёрток качнулся. Котори сразу придержал его, а женщина подалась к двери и ударилась локтем о подлокотник.

— Ничего не упало, — сказал он.

— Вижу.

Она потёрла локоть. Старший повернулся к ним, дождался её кивка и снова сел лицом к дороге. Местный тихо извинился, хотя никто ничего ему не сказал.

Несколько улиц проехали молча. В машине становилось душно. Женщина нащупала кнопку стеклоподъёмника и приоткрыла окно; снаружи потянуло тёплым воздухом и запахом пекарни. Котори тоже поднял голову.

— А у вас что надо убирать? — спросил он.

— Убирать? Ты про наше отделение? — переспросила она, не сразу поняв вопрос.

— Да. Вы спрашивали, чем я занимаюсь. Я убираюсь в храме, а ещё иногда помогаю Хаяси — вон там, на той улице.

Он показал в окно. Женщина проследила за его рукой, но спросить про Хаяси не успела.

— Я подумал, может, и у вас помощь нужна. Поговорим, а потом я мог бы подмести. Только метлу не взял.

— Теперь поняла, — сказала она. — Нет, мы спрашивали, чтобы узнать о тебе побольше: что ты делаешь в храме, кто к тебе приходит. Нам об этом почти ничего не известно.

— А я решил, вам зачем-то надо знать, что я умею.

— Нет. Убирать мы тебя не звали.

— Я и не говорю, что звали, — ответил Котори, немного помолчав. — Просто могу помочь, если нужно.

Женщина посмотрела на его босую пятку, высунувшуюся из тапочки. Он придерживал покрывало и свёрток, а она уже второй раз за утро отвечала ему так, что приходилось объяснять заново.

— Спасибо, Котори-сан. Я поняла. У нас есть кому убирать, но я запомню, что ты предложил помощь.

Он поправил покрывало. Под ним парча опять собралась у узла и тянула плечо.

— Тогда мне бы одежду найти. В парче неудобно.

— Найдём, — сказала женщина и на этот раз не стала сначала смотреть на напарника. — Скажешь, если размер не подойдёт.

У отделения Юрэй ремонтировали крыльцо. Две ступеньки были огорожены провисшей лентой; к боковой двери проложили резиновую дорожку. Местный остановил машину возле неё, заглушил мотор и остался сидеть, не вынимая ключа.

За стеклом ждал сотрудник с пропуском на шее. Старший вышел первым и подошёл к нему. Они коротко переговорили; сотрудник посмотрел на машину, затем открыл дверь настежь и отступил внутрь.

— Здесь выходим, Котори-сан, — сказала женщина, расстёгивая ремень. — Я подожду снаружи, а ты не спеши.

Котори пришлось снова приподнять кулёк, чтобы освободиться от ремня. Покрывало сползло с одного колена. Он подтянул его, нащупал ногами тапочки и только тогда выбрался из машины. Женщина стояла рядом, но рук не протягивала.

У боковой двери сотрудник сделал движение навстречу.

— Давайте я…

Старший остановил его, взяв за локоть. Тот осёкся и прижал руки к бокам. Котори посмотрел с одного на другого.

— Я сам донесу свёрток. Тут недалеко.

— Проходи… те, пожалуйста, — сказал сотрудник, отступая ещё на шаг.

Котори вытер тапочки о дорожку, сначала одну, потом другую. Сквозь открытую дверь пахло влажной тряпкой и бумагой. Он оглянулся на разбитое крыльцо.

— После ремонта пыли много будет. Её лучше водой сбрызнуть, а то метлой только поднимете её в воздух.

— Передам, — сказал местный, стоявший позади него с ключом в руке. — Спасибо.

Котори вошёл, придерживая покрывало локтями. Женщина пошла следом. Свёрток он нёс перед собой, и сотрудник у двери смотрел на него до тех пор, пока они не свернули в коридор.

* * *

Обратно его привезли к вечеру.

В отделении Котори несколько раз рассказал одно и то же. Люди за столом менялись; женщина из Нагано оставалась. Каждый новый собеседник сначала называл себя, потом спрашивал, давно ли Котори живёт в храме и кто ещё там бывает. Котори отвечал, вспоминал что-нибудь пропущенное, возвращался к началу. Когда в третий раз спросили, что он помнит о времени до сегодняшнего утра, он посмотрел на женщину.

— Я уже рассказывал. Надо рассказать ещё раз?

— Не надо, — сказала она и придвинула к очередному вошедшему лист с записями. — Здесь всё записано.

За столом она следила не только за ответами. Иногда Котори забывал про собеседника, расправлял покрывало или рассматривал свои пальцы. Она ждала, что в такую минуту проступит что-нибудь другое: выражение глаз или движение, не свойственное ребёнку. Ничего не менялось. К концу разговора он