Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка

— Просто напиши, что ты хочешь получить, — тихо подсказал тот.

Просто написать? Ладно.

Яр сосредоточился и неровно вывел, словно в первом классе: «Вода. Умыть лицо».

Хватит. Целых три слова! Парень заставил их повиснуть в воздухе, на уровне глаз. Слова осветились светло-золотистым, сделались ярче, а потом схлопнулись в сверкнувшую точку. Миг — и в лицо вплеснулась с размаху приличная порция воды. Словно из тазика кто-то окатил.

Сбоку послышалось фырканье лиса. Яр даже обидеться на него не мог — самого разбирал хохот.

— Брокс Дурокс, и полотенце, — выдохнул он, смахнув с лица воду. И заржал взахлеб, чуть не вываливаясь из коляски.

— Чего-чего дурокс? — переспросил лис, фыркая.

— А… это Ирка всякое старье с позапрошлого века смотреть любит. Это типа видео было, про двух малолетних заклинателей и невидимого духа-помощника.

— Это типа в тик-токе? И чего они с невидимым помощником?

— Не, это какой-то совсем старый мессенджер. Ералаш, кажется. Чисто наш, русский. И они попросили у него ведро кока-колы. А он это ведро на головы им вылил. И они стали требовать еще и полотенце.

— А! — лис хлопнул себя по лбу. — Ералаш! Блин, Ярик, ну ты даешь — старый русский мессенджер, — он заржал. — В те времена в России слова-то такого не знали! Вот же… дети двадцать второго… третьего уже века! Но ошибку свою ты, думаю, понял, — прибавил он, посерьезнев. — Воде следовало дать форму. И определить скорость и место. Так что давай, придется умываться еще раз. Этот не засчитан! Пока нормально не умоешься — полотенце не получишь.

— А ты можешь полотенце наколдовать.

— Не наколдовать, чудище ты заморское! Создать.

— Создать. Таким же вот образом, как и воды в морду только что?

— Ну, примерно… Ярик, не надо! — вскрикнул он панически.

Ой, да ладно, не надо. Тоже еще, бином Ньютона. Мелькнуло на краю памяти что-то про халат, измазанный солидолом. Из книги какой-то, что ли? И тут же испарилось, выбитое мокрым ударом в лицо. Яр едва успел прикрыть глаза.

— Ярик, ну твою мать! — услышал он глухо, как сквозь слой ваты.

Почти сразу понял: голос слышался нормально, рядом. Ощущение слоя ваты возникло… из-за того, что лицо залепило густым, жирным и липким. Яр застыл, боясь моргнуть, вздохнуть или просто пошевелить пальцем.

Почти сразу рвануло. Под веками немедленно разлилось оранжевое вместо черного, но ожидаемой прохлады парень не ощутил. Будто залепившее лицо нечто не убралось, а просто сделалось прозрачным.

— Не шевелись. Не дыши, — скомандовал Цинковский.

Он и так не дышит! И это, кстати, уже начинает доставлять определенное неудобство. И глаза не откроешь. Ощущение, будто полиэтилен налип на лицо.

— Руками не лезь! — возмутился наставник, принимаясь тереть чем-то налипшее. — Еще не хватало. И не ешь это. Ой, дурило!

Не ест он ничего!

И не возмутишься. Губы сам догадался сжать плотнее, когда по ним прошло шершавым. Сжал кулаки — в груди уже делалось тесно.

— Ой, всё, — пробурчал лис. — Можешь дышать. Только осторожно! И глаза не открывай!

Яр, сдерживаясь, потянул носом. Ударило запахом нефти с мылом и чем-то прогорклым. Фу, что за гадость? Цинковский продолжал вытирать лицо. Там, где пленку он убрал, кожу стянуло. Словно стиральным порошком умылся! Даже хуже.

— Что это? — выдавил Яр.

— Что-что… в рифму тебе ответить? Сам же у мироздания солидол заказал!

Солидол? — удивился Яр. И тут же мысленно хлопнул себя по лбу. Солидол! В лицо ему вмазалось с размаху полотенце, измазанное солидолом. И действительно — теперь даже не отмажешься, будто ничего не заказывал.

— Блииин, — протянул он. И смолк в испуге. Блинов с солидолом ему не хватало!

— Ладно-ладно, успокойся, — заворчал наставник. — Сейчас вытру, и пойдем умываться. Надо остатки смыть! А то раздражение пойдет.

— Слушай. А я ведь даже иероглифов никаких не рисовал, — вспомнил он.

Ответом послужил тяжкий вздох.

— Вот для того иероглифы и нужны, — поведал лис. — В смысле — заклятия, начертанные линиями. Линии дают рамки магии. И она не творит что попало. Вот как в твоем случае.

— Так и с рамками вышло черт-те что, — проворчал Яр.

— Как твой наставник, я не должен тебе этого говорить, — поведал Цинковский, разворачивая его коляску к берегу. — Но вообще, в первый раз так обычно и бывает. И не раз и не два, а… словом, по-разному бывает.

— То есть, можно не париться?

Тут же прилетел подзатыльник. Как Цинковский ухитрился его отвесить, если вез коляску по неровным камням, держа за ручки обеими руками, осталось загадкой.

— Я тебе понепарюсь, — рыкнул он сдержанно, подкатывая коляску к самой воде.

Яр схватился за подлокотники. С лиса станется — сейчас вытряхнет его прямо в воду! И заставит… ну, как минимум, подниматься обратно в коляску. А потом сушиться.

— Ярик, если ты сейчас перевернешься с коляской в воду — это не моя вина, — подал голос наставник. — И выбираться будешь сам! — он обошел его, присел у воды и принялся набирать воду в пластиковую бутылку.

— Вот так просто? Умоюсь водой из речки, даже создавать ничего не придется?

— Насоздавался уже по самое не балуйся, — вздохнул лис. — Видел бы ты себя! Вся куртка в пятнах солидола. И рожа красная. Нет, умываться будешь традиционным способом. На сегодня с меня неожиданностей хватит.

Речная вода, которой он полил на руки Яру, оказалась неожиданно теплой.

Парень даже спрашивать не стал — откуда лис взял кусок мыла, который протянул ему. Судя по тускло-коричневатому цвету, отсутствию отдушек и маркировки, только что создал у себя в ладони. Безо всяких иероглифов, спецэффектов и театральщины.

— Юль, скажи. Я научусь такому хоть когда-нибудь? — вопросил он безнадежно, намыливая лоб и щеки.

— Когда-нибудь — возможно, — не стал спорить тот. — Но это неточно!

Окраину они покидали далеко за полдень. Яр к тому моменту