Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка
— Ничего. Сейчас вот приедем, чайник поставим, — обнадежил его Цинковский, когда оба загрузились в надземный трамвай.
— Я только этого и жду, — сознался Яр. — По-моему, я после увольнения так ни разу не выматывался!
* * *Едва заехав в квартиру, Яр услышал доносящееся с кухни мелкое пьяное хихиканье. Странно гулкое, с эхом, словно из колодца. Голосок тонкий, мерзкий, ехидный — и совершенно незнакомый. Более того: бывший айдол уверен был, что человек так смеяться не может. Это могла быть только какая-то потусторонняя нечисть. И разливающееся в воздухе ощущение жути лишь укрепляло в нелепой, с материалистической точки зрения, мысли.
— Твою звукозапись, — пробурчал парень. — У нас что, завелся матный гномик? — и покатил на кухню.
Готов он был увидеть всё что угодно. Но не то, что увидел.
На столе стоял баллон с чайным грибом — Яр как раз нынче вечером собирался сливать его. Марля с горловины оказалась сдернута. На внутренней стенке баллона сидело паучище и, мелко трясясь, хихикало. Глазищи — пьяные-пьяные. Если б в них были зрачки — точно разъезжались бы в разные стороны.
И черт бы с паучихой, напившейся чайного гриба. Но сам гриб!
— Юль, ты это видишь? — вопросил он, ошалело оглядываясь на лиса. — Юль, она гриб отравила — он же засох! Посмотри — черная труха осталась на стенках банки — и все. Нет, и ты будешь говорить мне, что она безобидна⁈
— Ярик, не нужно так вопить, — неожиданно мягко отозвался Цинковский.
Парень хотел было сказать, что думает о происходящем… и осекся. Вид у лиса был такой, будто он давно ожидал чего-то подобного.
— Юль, — тихо позвал он. — Чего я не понимаю?
Тот хмыкнул.
— Ну, по крайней мере, ты научился соображать, что чего-то не понимаешь, — отозвался миролюбиво. — Это прогресс! — аккуратно обогнул Яра, подошел к столу и протянул руку. Паучище, продолжая хихикать, выбралось ему на ладонь. К хихиканью добавилось довольное урчание.
— А тебе не кажется, что это — дурная примета? — осведомился Яр. — Одно живое существо сожрало другое.
— Не кажется. В данном случае — примета совершенно благоприятная, — лис светло улыбался, поглаживая Тоторого по мохнатой спинке кончиком пальца.
— Юль. Ты мне объяснишь? — понуро спросил парень.
— Нет, — лис покачал головой. — Объяснять я тебе сейчас ничего не буду. Пройдет время — сам поймешь. Ярик, ставь чайник, — сам уселся на привычное место — к окну.
Яр помолчал с минуту. Потом взялся за чайник. Как ни крути — а есть хотелось по-прежнему. И выпить горячего. Паучище… кажется, ему давно пора смириться. В его жизни становится всё больше мистического и откровенно магического. А сам он как ничерта не понимал — так и не понимает. И не поймет, наверное, никогда.
Глава 19
— Так себе идет у тебя практика, между нами, девочками, — поведал Цинковский, тонко пластуя рыбу.
Вернулись они с полчаса назад, отец пришел практически вслед за ними. Сразу заявил, что пообедал недавно, а мать придет только через пару-тройку часов — на работе снова шли какие-то проверки. И лису приспичило приготовить нормальный ужин вместо заказанной еды.
— Ну… кое-что я ж уже могу? — хмыкнул Яр, глядя на кастрюлю.
Внутри булькал рис — это Цинковский усадил его следить за процессом варки.
— Кое-что можешь, — согласился наставник. — А должен мочь не кое-что, а ого-го чего!
— Юль. А ты не многовато хочешь от безработного инвалида? — обиделся Яр. — Тем более, ты сам говорил: мол, тише едешь, дальше будешь?
— Мало ли, что я говорил, Ярик! Штука есть такая — художественная условность! Слышал когда-нибудь? Опять же: чего ты всё буквально воспринимаешь, как первоклассник? У тебя своя голова вроде есть!
— Понял-понял! Опять ваши даосские заморочки! — закивал Яр.
— И главное, — едко прибавил лис, не обращая внимания на ученика. — Помнится мне, кое-кто так рвался в практику совершенствования, потому что очень хотел встать на ноги. Что, Ярик, привык уже без ног-то? В коляске кататься прикольно: куда повернул — туда и едет. По улице — так вообще с моторчиком!
Бывший айдол раскрыл рот — и захлопнул, не придумав ответа.
Цинковский ударил по больному. Нет, по зажившему. С этой практикой, медитациями, перипетиями и поездками он сам не заметил, как привык! Давно не вспоминал, каково это — встать на свои ноги. Пройтись, а лучше — пробежаться.
— Юль, — окликнул он коротко, помолчал. — Что ты предлагаешь?
— Мне нравится этот настрой, — кивнул лис. — Ярик, ты сиднем сидишь в городе почти год. Это было разумно, когда ты только осваивался с коляской. Но сейчас-то ты не беспомощен. Словом, я предлагаю прокатиться на Алтай.
— Алтай? — Яр подобрался.
Он сам не ожидал, что радушное предложение вызовет такое внутреннее оцепенение. От одного только названия — Алтай — в животе скрутился мерзкий тяжелый комок. Хотя казалось бы — чем Алтай ему провинился? Юлий же не на параплане предлагает туда слетать. И не конкретно на Девятый вал.
— А куда именно на Алтай? — осведомился, стараясь, чтоб голос звучал ровно.
— Не знаю, — протянул Цинковский, потянулся. — Лишь бы подальше от суеты! Не на Девятый вал — точно, — прихлопнул он.
— Уф! Хоть это радует.
— А ты туда не хотел? — вроде как удивился лис. — Тебе ж вроде нравилось это место… я еще думал — как тебя отговорить от такого вульгарного ширпотребного выбора.
Яр моргнул.
— Фанаты Девятого вала были бы в восторге от того, как ты приложил их любимое место, — заметил он, скрывая вздох облегчения даже от себя самого. — Ширпотреб! Да еще и вульгарный, — он усмехнулся.
— Скажи вот, что это не так.
— Да как скажешь! Юль, — парень посерьезнел. — Это связано с тем, что вытворила… Тоторо?
— Отчасти, — со вздохом сознался Цинковский. — Понимаешь, Ярик, — он помолчал. — Что-то