Проклятый район - Александр Александрович Матюхин

Лампа покачивалась из стороны в сторону под тяжестью девочки, а вместе с этим волнами накатывал удушливый запах болота.

Протянув ко мне руку, девочка растянула губы в улыбке. Изо рта ее выплеснулось немного воды.

Приплыли. Я тут же вспомнил недавний рассказ Ивана и Катьки.

Окно закрыто. Дверь тоже. Каких-то очевидных повреждений, через которые мертвая девочка могла проникнуть в комнату, не было. Значит, глюк или сон?

Вообще-то, я не особо боюсь страшных снов. Когда засыпаешь под крипипасты, присниться может всякое. Но сейчас… я не понимал, сплю или нет. Все было слишком реалистично.

Раскрытая ладонь, на которой просматривались глубокие черные царапины, тянулась к моему лицу.

Я не мог двигаться. Не мог даже закричать.

За правым глазом болезненно натянулась невидимая нить, да так, что прострелило в область зубов. Я моргнул только левым глазом – как получилось, – и он тут же наполнился влагой. За вздутой слезной каплей мир задрожал и расплылся. Вместе с ним расплылась и девочка. Я как будто увидел два мира: раскачивающийся пустой шнурок от лампы и одновременно мертвую девочку, тянущую ладонь к моему лицу.

Невидимая нить лопнула, наполнив голову резкой зудящей болью. Я вскочил, уворачиваясь от прикосновения, бросился к вещам, сложенным вдоль стены. Глаза застили слезы.

– Чтоб тебя…

Сзади раздался быстрый тревожный шорох, заставивший меня чуть ли не подпрыгнуть от страха.

Среди пакетов с одеждой торчали лыжи и лыжные палки. Я выдернул за одну из палок, развернулся, замахиваясь.

Девочка стояла у кровати, разглядывая меня с жуткой улыбкой. Рубаха была ей до колен, рукава обрезаны до локтей. Под ногами растекалась грязная лужа.

– Что ты такое?..

Девочка молча прыгнула на меня, взмахнув руками со скрюченными пальцами. Я замахнулся палкой, но не успел ничего сделать. Девочка резко наклонилась и головой ударила меня в грудь. Удар был такой силы, что на миг я задохнулся. Лыжная палка вылетела из рук. Меня отбросило в сторону, я больно ударился затылком…

…и вскочил с кровати, щурясь от яркого утреннего солнца.

Пару секунд я ощупывал взглядом комнату. Вещи вдоль стены лежали нетронутыми – лыжные палки торчали из-за ломких пакетов. Лампочка на шнуре, целая. Разве что болел правый глаз – назойливо, как от укуса комара.

Я соскочил с кровати и на коленках тщательно обполз всю комнату, пытаясь обнаружить улики то ли сна, то ли видения. Ничего. Ни капли грязи, ни дуновения болотных запахов.

Страшный сон, точно.

Меньше надо было про пропавших детей читать. Страшник у них тут, понимаешь…

Вот только какая-то назойливая мысль крутилась в голове и не желала уходить.

Я бегло записал в чате все подробности сна, пока он не забылся. Спросил:

«Как думаете, что за глюки такие?»

Матффей и УзникПодземелий были не сети.

После завтрака я вышел на улицу. Обошел двор, детскую площадку, вышел к соседним домам. На одном их столбов висело объявление о пропаже подростка. С влажного листика, примотанного скотчем, на меня смотрело черно-белое фото Лешика. То самое. Я остановился, пару минут рассматривал худое лицо.

Куда же ты пропал, интересно?..

У продуктового магазина стояли вчерашние дуболомы, щелкали семечки и тупили в телефоны.

Я подошел к ним, демонстративно засунув руки в карманы.

– О, сам явился, – криво ухмыльнулся один, который был повыше ростом и с идиотской стрижкой.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Виталик.

– А тебя?

– Жека, – подумав, сказал второй. – И что?

– Короче, Виталик и Жека, мы тут теперь вроде с одного двора, не вижу смысла друг другу морды бить. Выяснили, кто есть кто, и хватит. Мир?

Я протянул Виталику раскрытую ладонь. Жека убрал телефон в карман. Виталик как-то вытянулся, и лицо его вытянулось тоже.

– Ну, может и мир, – сказал Жека. – Только что с того?

– Обещаю больше не драться, если вы мне расскажите про Страшника поподробнее. Кто он такой, откуда взялся, что происходит? Где у него логово?

– А тебе очкарики не рассказали? – спросил Виталик. – Они всем трындят.

– Ничего внятного, байки какие-то про вашего местного монстра. Типа, он вас поработил и все такое. Из района не выпускает, в логово забирает время от времени для каких-то своих мутных дел. Маньячелло. Мне просто любопытно, почему вы во все это верите? Вроде правильные пацаны.

Жека округлил глаза, зашептал:

– Ты это, потише давай. Правильный пацан нашелся. Страшник услышит…

– И что? Съест вас?

– Может, и не съест. Но проведет профилактическую беседу. У нас же договор. Мы ведем себя нормально, а он нас не трогает. Даже разрешает всякое. Я в клуб в соседний район позавчера мотался, например.

– Говорят, у него здесь могила, – внезапно произнес Виталик. – Это неупокоенный мертвец. Его сюда вывезли еще во времена Ивана Грозного, заковали в цепи, обложили крестами и закопали. А потом застройщики котлован рыть начали и случайно его освободили. Теперь он сил набирается, чтобы вернуться.

– Вы сговорились? – уточнил я, усмехнувшись. – Розыгрыш над новенькими? Игра такая?

Жека спросил:

– А ты что-нибудь необычное видал ночью?

– Чего? – я осекся.

– Например, в углу комнаты в тени сидел мальчик в рубахе на голое тело. У него на шее глубокие царапины. Или девочка, утопленная. Или другая девочка, у нее глаз нет, – сказал Жека шепотом. – Они подходят и кладут ладонь на лицо…

– Она не успела, – сказал я. – Девочка утопленная. Я ее чуть лыжной палкой не огрел.

Виталик скомкал пустой пакет из-под семечек и швырнул его в урну.

– Все, ты помечен. Если Страшник к тебе пришел и дотронулся, то считай, ты в его власти теперь.

– Никто до меня не дотрагивался, – ответил я.

– Ну да. Прям ни одного касания?

Я вспомнил удар головой. Машинально положил ладонь на грудь. Там вспыхнула легкая боль. Расстегнув рубашку, я увидел лиловый синяк в области солнечного сплетения.

Значит, не сон?

– У нас так же было, – сказал Виталик сочувственно. – Сначала не веришь, потом находишь метку на теле, типа такого синяка, потом смиряешься. Потому что деваться некуда.

– Скоро вы с ним увидитесь, – вторил Жека. – Страшник ставит метку, а потом приходит и правила объясняет, от и до. И либо ты с ним заключаешь договор, либо он тебя на тот свет отправляет.

– Сказочники, – буркнул я зло. Злился, правда, больше на себя, чем на них. – Чепуха какая-то. Никакого мира, понятно?

Жека смотрел на меня серьезно, чуть склонив голову. Сжал кулаки. Поза человека,