Проклятый район - Александр Александрович Матюхин

– Шагай отсюда, – сказал Виталик. – До скорой встречи. Сам все увидишь.

Катьку я обнаружил на лавочке у дома. Она сидела, подставив лицо солнцу, и щурилась. Сегодня снова было жарко, август не сдавался.

– Дураки, не обращай внимания, – сказала Катька, когда я сел рядом. Видела, значит. – Они тоже боятся.

– Страшника?

– Думают, с ним можно договориться и выкупить свои жизни. Недальновидные. Со злом нельзя договариваться.

– И что мне теперь со всем этим делать?

Катька повернула ко мне бледное лицо, на котором ярко выделялись красные губы и красивые зеленые глаза. Я таких красивых глаз ни у одной девчонки не видел.

– Мне сегодня получше, как будто из головы выдули всю пыль. Легко себя чувствую и почти ничего не забываю. – Она поморщилась. – Как тебя зовут-то, напомни?

– Святослав.

– Красивое имя. Слава или Свят?

– Как тебе захочется, я не привередливый.

– Тогда Свят. Мне нравится. Пойдем, пока я снова не стала все забывать.

Катька повела меня не к соснам, как я сначала подумал, а в другую сторону, мимо забора, за которым возвышались кабинки строителей, пара кранов и скелет какого-то здания. Мы вышли на край района и зашагали по тротуару возле узкой дороги, к болотам и лесу.

Дома остались позади. Впереди показалась автобусная остановка, справа был неухоженный парк и за ним – торговый центр.

Тут было прохладно, ветер принес от болот через поле запах перегноя. Густой это был запах, будто спускаешься в подвал старого дома, где на больших канализационных трубах спят бомжи.

Катька остановилась на краю щербатого развороченного асфальта. Перед нами было мертвое поле без единой травинки, перепаханное, раздробленное. Метров через триста начинался лес.

За спиной прогромыхал грузовик.

– Говорят, в лесу есть землянка, – сказала Катька негромко. – Еще со времен войны осталась, в ней партизаны жили. Когда Страшник только появился, он был еще не очень сильным, и поэтому не все подростки, которых он пытался подчинить себе, оказались заперты на районе. Некоторые могли убегать дальше очерченных границ, ездить в центр города и спокойно возвращаться без его разрешения. И вот один мальчик задумал одолеть Страшника. Он искал про него легенды, сказания какие-то. И все свои находки прятал в землянке. Говорят, как-то раз он собрал местных подростков, которые тоже были с метками, и объявил, что нашел верный способ победить.

– Какой?

Катька вздохнула:

– Мальчик хотел принести ночью из землянки оружие, которое создал, и с его помощью грохнуть Страшника. А на утро мальчик пропал. И больше его никто не видел.

– Мальчика звали Егор? – спросил я, вспомнив сообщения в чате.

– Я… не помню. Это еще до меня было. С тех пор ходят слухи, что в землянке в лесу спрятано оружие. Но мы не можем туда пойти. Страшник не позволяет пересекать границу, вот этот тротуар. А еще никто не знает, где находится эта землянка. Хотя должна быть карта. Вроде бы мальчик говорил кому-то с нашего двора…

Катька замолчала.

– Ко мне ночью приходил Страшник, – сказал я, почувствовав внезапный наплыв злого азарта. – Он выглядел как девочка-утопленница. Я его чуть лыжной палкой не огрел.

– Ты бы ничего не смог сделать. Он неуязвим. Я тоже пыталась. С ножом бросилась, и ничего. – Катька потерла виски пальцами и беспомощно посмотрела на меня. – Надо идти, а то мне станет совсем плохо. Не хочу, чтобы ты меня… такой видел.

– Погоди, последний вопрос. Что будет, если вы нарушите запрет?

– Покажи синяк. Без метки ты ничего не поймешь.

Я показал. Катька тяжело вздохнула, потом стала спускаться с асфальта на взрытую землю. Отошла где-то метра на полтора, повернулась, балансируя на покатом камне, рыжем от мха.

– Ну и? – спросил я.

– Смотри, – она сделала еще один шаг к лесу.

Ее хрупкое тело словно прострелила молния. Катька вздрогнула, скрючилась, упала на коленки. От волос пошел дым, а кожа на лице и на руках резко покраснела, как от ожогов. Катька буквально горела без огня.

Я побежал к ней, схватил в охапку, потащил обратно к тротуару. Катька была почти невесомой.

Едва я уложил ее на асфальт, краснота сошла, лицо побледнело. Катька пробормотала что-то невнятное и принялась остервенело расчесывать руки, оставляя на коже красные борозды.

– Стой, стой, не чеши, – я прижал Катьку к себе, как котенка. – Все прошло, слышишь?

– Я и не чешу, – ответила она едва слышно.

– Вот и не чеши.

Катька меня оттолкнула, но слабо, для вида. Села на краю асфальта. Я сел рядом, обхватив коленки руками.

– Теперь веришь? – Дым от волос больше не шел, кожа не горела.

– Что это вообще было?

– Наглядное проклятие Страшника.

Я дотронулся до обнаженной Катькиной руки. Холодная. Почти ледяная. Никаких ожогов, конечно.

– Родителям не говорила? Кто-то из них может сходить в лес к землянке, они же не заражены.

– А ты расскажешь? – Катька посмотрела на меня. – Никто не поверит. Взрослые не видят ожогов и дыма от волос. Я как-то пыталась им показать. Папа сказал, что я просто упала и стала корчится в судорогах, как при эпилепсии. А еще Страшник хитрый. Они следит за каждым из нас и, если нужно, убирает ограничения.

– Он и сейчас следит?

Катька неопределенно шевельнула плечом:

– Может быть.

– Как у него все гладко выходит. То есть, получается, я тоже скоро стану как вы?

Катька невесело ухмыльнулась:

– Тебя уже пометили. – Она подняла футболку, и я увидел у нее на животе вокруг пупка желтоватый с фиолетовым синяк. – У всех так. Чем больше разрастается, тем сильнее зависимость от Страшника. Возможно, за тобой он еще не следит, но точно скоро будет.

– То есть у меня есть шанс, – пробормотал я, разглядывая лес.

– Какой?

– Добраться до землянки и найти оружие.

Катька слабо рассмеялась и сказала, что это невозможно. У меня не было карты и даже координат. Возможно, землянку уже давно нашел Страшник. Да и выбраться за пределы границ не получится.

– Мой синяк пока маленький, – я расстегнул рубашку и показал. – Просто нужно не тупить и поторопиться.

Она сомневалась. А меня заполонил злой азарт, словно бурная вода после прорыва дамбы. Нужно добраться до компа и посовещаться с друзьями. Думаю, мы сможем нарыть информации побольше.

– У меня возникла гениальная идея, – продолжил я. – Хочешь мороженого?

Катька звонко рассмеялась.

– Хочу.

– Тогда пойдем, чего время тратить?

Мы направились обратно к нашим домам. Во дворах я усадил Катьку на лавочку и пошел к магазинчику на первом этаже многоэтажки. Купил два стаканчика клубничного мороженого.

Уже в дверях меня догнал какой-то мужчина в легкой курточке оранжевого цвета,