Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

В салоне после бара казалось почти тихо. Вентилятор под панелью гнал теплый воздух, под колесами шуршал мокрый асфальт, водитель изредка включал поворотник, и его мерное щелканье хорошо слышалось между шумом встречных машин. Марен сидела слева, за водительским креслом, я — справа. Места между нами хватало, чтобы не соприкасаться даже коленями.

Я сунул руку во внутренний карман и нащупал плотную бумагу.

— Пятый раз, — сказала Марен, не отрывая взгляда от окна.

— Что?

— Ты проверил чек в пятый раз.

— Ты специально считаешь?

— Первые четыре раза — нет. Потом стало интересно.

Я демонстративно прижал ладонь к карману еще раз. Марен даже головы не повернула.

— Шестой.

Меня снова пробило на смех. У букмекера нормально порадоваться не получилось. Там все напоминало о Деверне, вокруг торчали кузены, от матов пахло кровью, потом и чистящим средством, а я вместо собственных денег продолжал следить, не начнет ли Бренстед вдруг двигаться осторожнее. Теперь бой остался за несколькими кварталами, Марен спокойно сидела рядом, никаких новых повреждений у нее явно не обнаружилось, и можно было наконец заняться главным.

Сто двадцать тысяч восемьсот имперских долларов. Моих. Я никогда в жизни не получал столько денег за один вечер. Даже моя годовая зарплата была значительно меньше.

Я вдруг вспомнил, сколько раз за вечер собирался полезть в карман. И сколько раз Марен говорила «нет». Она даже не дала поставить на бойца, который выглядел явным фаворитом и в итоге действительно победил. Я потом еще возмущался.

Потом запретила ставить на Деверна, хотя тогда коэффициент на него был гораздо выгоднее, чем позже. После этого она еще несколько боев сидела рядом, смотрела, считала, заставляла меня держать деньги при себе и совершенно не реагировала на мои претензии.

И всё это время не просто рассчитывала, как забрать всю сумму призового фонда. Она еще и не давала мне растащить мои собственные деньги на промежуточные ставки. Даже когда я угадал победителя, ей было плевать: одного правильного исхода для нее оказалось мало. Она ждала комбинаций, в которых была уверена настолько, чтобы разрешить достать кошелек.

А потом, перед тем как выйти против Деверна, умудрилась позаботиться, чтобы моя ставка на ее победу уже лежала у букмекера.

Я снова ощупал чек через ткань.

— Седьмой, — немедленно прокомментировала Марен.

— Подожди.

Теперь она повернулась.

— Что?

— Ты специально весь вечер не давала мне ставить.

— Да.

Ответ прозвучал так просто, что я на секунду завис.

— Не потому, что не могла выбрать бойца.

— Я выбирала.

— Бренстед, ты запретила мне даже тогда, когда мой боец потом выиграл.

— Я помню.

— А потом не дала взять Деверна по хорошему коэффициенту.

— Было рано.

— Зато потом отправила меня поставить сразу на финальную пару, на Деверна и на свой бой.

— Да.

— Ты мои деньги тоже заранее считала?

Марен качнула головой.

— Нет. Я не знала, сколько у тебя с собой.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Она подумала уже серьезнее.

— Я не хотела, чтобы к моменту подходящих ставок у тебя закончились деньги.

Несколько секунд я просто смотрел на нее. Нормальный человек, собирающийся через пару часов выйти против победителя турнира, в такой ситуации большую часть внимания посвятил бы тому, как не оказаться инвалидом. Бренстед успела просчитать турнирную сетку, заставить Деверна принять вызов и между делом проследить, чтобы напарник не просрал наличность раньше времени.

— Марен.

— Что?

— Ты совершенно ненормальная.

Она не обиделась.

— Почему?

Конечно.

— Потому что я весь вечер думал, что ты мешаешь мне играть из вредности.

— Я мешала.

— Чтобы потом я выиграл больше.

— Получилось больше?

Я засмеялся.

— Сто двадцать тысяч восемьсот.

— Значит, получилось.

Вот и поговорили.

Бренстед могла заранее разобрать турнир на несколько боев вперед, заметить слабости, которые люди вокруг не видели даже после подсказки, придумать сделку с букмекером, заставить чемпиона принять бой на ее условиях и одновременно совершенно искренне не понять, почему меня сейчас развеселило ее «значит, получилось».

Иногда мне хотелось открыть ей голову и посмотреть, что там вообще происходит. В переносном смысле. Очень хочется убедиться, что внутри действительно человеческий мозг, а не какой-нибудь специально собранный механизм, в котором расчет боя, коэффициентов и чужого поведения занимает большую часть объема, а рядом в маленьком ящичке лежат инструкции по общению с людьми, причем половину страниц кто-то потерял.

— Сто двадцать тысяч, — довольно повторил я.

— Сто двадцать тысяч восемьсот.

— Вот за восемьсот отдельное спасибо.

— Они уже входили в сумму.

— Ты сама-то рада?

— Да.

Я дождался продолжения. Она тоже спокойно ждала.

— И всё?

Марен слегка нахмурилась.

— А что еще должно быть?

— Ничего. Забудь.

— Хорошо.

Я снова рассмеялся.

Вот именно за это ее иногда хотелось придушить. Человек, который сегодня манипулировал поведением нескольких десятков сидов, букмекера и Деверна, получал обычное «забудь» и честно считал разговор завершенным.

Ненормальная. Совершенно.

— Я свои уже потратил, — сообщил я.

Ее взгляд тут же опустился к моему карману.

— Чек у тебя.

— Мысленно.

— Тогда ты их не потратил.

— Бренстед, не начинай.

Она молчала, ожидая нормального объяснения.

— Хорошо. Треть матери, треть себе, остальное положу в банк.

Марен поправила:

— Остальное тоже треть.

Я устало прикрыл глаза.

— Ты сейчас серьезно?

— Ты назвал две трети, поэтому остаток тоже равен трети.

— Ты прекрасно поняла, что я хотел сказать.

— Да.

— Тогда зачем исправила?

— Было неточно.

Я некоторое время смотрел на ее спокойное лицо.

— Ты сегодня рассчитала, как сломать Деверна, заработала квартиру, принесла мне сто двадцать тысяч и сейчас считаешь необходимым поправить слово «остальное».

— Это разные вопросы.

— Я знаю. В этом и проблема.

Она явно не поняла, где именно находится проблема, но спорить не стала.

— Свою треть на что потратишь?

Вот теперь можно было говорить о приятном.

— Машину поменяю.

— Твоя работает.

— Пока.

— Ты сегодня на ней приехал на работу.

— Именно поэтому могу достоверно подтвердить: сегодня утром она еще работала.

Марен посмотрела на меня с подозрением.

— Ремонт дешевле новой машины.

— Последние полгода я экспериментально проверяю эту теорию. Пока сервис выигрывает.

— Сколько ты уже потратил?

Я назвал приблизительную сумму.

Она немного подумала.

— Тогда зависит от стоимости машины, которую ты купишь.

— Нормальной. Не новой из салона, мне понты не нужны. Но и не такое ведро, в котором через месяц придется менять половину подвески. Хочу сесть, завести и некоторое время вообще не знать фамилию механика.

— Разумно.

— Рад, что первый пункт получил одобрение.

— Ты моего одобрения не спрашивал.

— Уже жалею.

— Что еще?

Я посмотрел внимательнее.

— Ты решила провести полный аудит моих расходов?

— Ты сказал, что уже распределил деньги.

— Мысленно.

— Я помню.

Пришлось продолжить.

— Куртку куплю.

Марен сразу осмотрела ту, что была на мне.

— У тебя есть куртка.

— Нет. У меня есть старый кусок ткани, который несколько лет притворяется курткой.

—