Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

— получателю, проходящему по материалам наблюдения как «животное, предположительно лисица, небольшого размера», — 6 ед. В графе «подпись получателя» — отметка составителя.

4. Итого распределено 23 ед. Остатка нет.

5. Отдельно отмечаю. В помещение, где производились взвешивание и фотографирование, в течение дня вошли двадцать девять сотрудников. По служебной необходимости — четверо. Пропускной режим не нарушен.

6. Заявок на личную встречу с дарителем поступило одиннадцать, из них три — из исследовательского центра. В удовлетворении отказано. Разъяснено, что даритель учится в общеобразовательной школе.

7. Сотрудники медицинского блока и двух госпиталей просили передать благодарность храму «Токивасурэ». Порядок передачи благодарности не установлен. Передаю по принадлежности.

Л/н 1266.

До знакомства с Юрэй Гин жила под садовой стеной. Капля попала в ухо. Гин дёрнула им, не просыпаясь. Подтянула второй хвост, прикрыла нос. Следующая капля попала туда же. Она открыла глаза.

В норе пахло мокрой землёй. У входа светлело; дождь уже кончился, а вода между камнями всё ещё собиралась. Гин подождала, глядя вверх. В щели набухла прозрачная бусина, вытянулась и упала на край коврика.

— Вот ещё.

Коврик был хороший. Толстый, с коротким ворсом, когда-то синий. Прошлой осенью она протащила его через канаву, две изгороди и весь склон. У последней изгороди пришлось оставить кусочек. Остальное поместилось под стеной почти ровно. Теперь один угол потемнел. Гин взяла его зубами и потянула. Коврик упёрся в корень. Она перехватила, попятилась, наступила на собственный хвост и выпустила коврик. Посидела, прижав уши, потом снова взялась за край.

Выбравшись наружу, она отряхнулась и полезла наверх, к стене. Земля под лапами разъезжалась. Вода шла из сада за оградой: кто-то прочистил старую канавку, и теперь та исправно отводила дождевую воду прямо к её жилью. Гин разгребла мокрые листья, попробовала сдвинуть камень. Камень качнулся и придавил коготь. Она отдёрнула лапу.

Из сада вышел человек с ведром. Гин пригнулась за травой, но он уже заметил её.

— Опять роешь, зараза! Пошла отсюда!

Он топнул ногой. Гин отскочила за камень. Человек вылил воду в канавку и ушёл в дом. Когда дверь хлопнула, Гин высунулась из-за камня.

— Сам бы тут поспал. Я бы тебе тоже полила.

В норе закапало чаще.

* * *

У первого забора пахло мышью. Свежо, близко — под прошлогодними стеблями, у самой сетки. Гин замерла. Уши повернулись вперёд, хвосты легли на траву. Мышь шуршала, что-то грызла.

Гин прыгнула. За сеткой с грохотом опрокинулось ведро. Собака ударилась в забор всем телом. Гин отскочила. Мышь исчезла.

— Ты её тоже не съешь! — крикнула она.

Собака рявкнула в ответ так, будто собиралась съесть и мышь, и Гин, и половину улицы. Пришлось обойти квартал.

У рыбной лавки ещё стояли ящики. Задняя дверь была открыта; внутри скребли стол, шумела вода. Гин села за углом, откуда видела дверь и ноги проходящих людей. Женщина в резиновых сапогах вынесла пустой ящик и сразу увидела Гин.

— Опять ты! Брысь от двери, под ноги не лезь!

Гин отступила за угол. Женщина поставила ящик и вернулась внутрь. За дверью снова зашумела вода.

— Очень мне нужны твои ноги, — пробормотала Гин. — Сама ими грохочешь на всю улицу.

Уходить она не стала. Переступила передними лапами, вылизала грязь между подушечками. Один коготь ныл. Женщина появилась снова, с рыбьим хребтом. На нём оставалось мясо.

— На. И чтоб в ящики больше не лазила!

Она положила хребет на низкую бетонную тумбу, стряхнула с пальцев чешуйку и ушла, придерживая дверь бедром. Гин дождалась, пока дверь закроется.

— Крышки клади ровно, тогда и лазить не будут. — Гин подошла к тумбе, понюхала хребет. Хороший. За спиной застучали быстрые шаги.

— Лиса!

Гин схватила рыбу. Мальчик в жёлтой шапке уже присел, вытягивая руку. Женщина окликнула его из двери:

— Не трогай. Она дикая.

— А почему она тут?

— Поесть пришла. Ты тоже утром ел.

Гин ушла за ящики. Там было достаточно места, чтобы выскочить с другой стороны, если мальчик полезет следом. Он не полез.

— А завтра она придёт?

— Может, и придёт. Ты иди, опоздаешь.

Гин придержала рыбу лапой и ободрала мясо с ближнего края. Правильно. Пусть идёт.

* * *

У водостока кто-то чихнул. Гин перестала жевать.

— Только кости мне сюда не кидай, — сказали из-под решётки.

Она посмотрела на рыбий хвост у своих лап.

— Я ещё не бросила.

— В прошлый раз бросила.

— Это ворона тебе набросала.

Между прутьями показались два мокрых глаза. Потом плоский нос, облепленный ряской. Мелкий дух водостока с осени перебрался ближе к лавке: здесь часто лили воду, и всегда было чем поживиться.

— У вороны нет двух хвостов.

— Зато она летает. Ты всё пропускаешь, что выше колена.

— Дай кусочек. — Дух протиснул между прутьями руку.

— Сам же велел кости не кидать. — Гин оттащила рыбу.

— Я сказал, голые кости не кидай. Мяса оставь немножко.

Она доела мясо с одной стороны, перевернула хребет. Посмотрела на духа. У того изо рта торчала полоска прозрачного пакета. Когда он говорил, она надувалась.

— Стой.

— Чего?

Гин прижала лапой хребет, ухватила полоску передними зубами и потянула. Изо рта духа потянулся длинный лоскут. Дух ухватился за прутья.

— Тихо ты!

Пакет вышел. Гин выплюнула его на асфальт и несколько раз провела языком по зубам.

— Гадость какая.

Дух потрогал щёку. Втянул воду, выпустил между пальцами.

— Лучше, — признал он.

— Ещё бы.

Она обглодала свой край и подвинула хребет к решётке. У головы ещё оставалось мясо. Дух потянул его вниз, но кость встала поперёк. Гин посмотрела, как он дёргает.

— Поверни.

— Знаю.

— Тогда зачем тянешь?

Он повернул. Рыба провалилась. Уже уходя, Гин спросила:

— В старом дворе вода сошла?

— У железных ворот ещё стоит. За сараями сухо.

— А мыши там остались?

— Куда им деться.

* * *

В старой мастерской жили другие кицунэ. Без спросу за их сараями Гин не охотилась. Люди видели закрытые ворота, ржавую вывеску и траву между плитами. За воротами лежали деревянные щиты. Гин пролезла под одним из них, осторожно, чтобы не зацепиться спиной. Внутри пахло углём, железом и чужой шерстью.