Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

Слесарь посмотрел на Тагути. Тот развернул схему и показал отметку.

— Вот здесь, — сказал Тагути. — На схеме прохода нет, но снаружи он виден. Нужно проверить, чем его закрыли.

— Там только подбивка по краю.

— Значит, недолго разбирать, — сказала Гин.

Слесарь вздохнул и пошёл к машине за инструментом. Решётка в архиве держалась на двух винтах. Один вышел сразу, второй пришлось смачивать и ждать. Гин всё это время стояла рядом; из-под пола ни разу не стукнули. Когда решётку сняли, снизу поднялся тёплый запах застоявшейся воды. Слесарь посветил фонарём. Луч упёрся в изгиб канала, дальше ничего не было видно.

— Тут рукой не достать.

— Уберите фонарь.

Гин присела. Огонёк возник над её пальцами, оторвался и опустился ниже края отверстия. На стенках выступили капли. Она повела свет вдоль изгиба и удержала там. Слесарь наклонился.

— Вот пробка, — сказал он. — Ну да. Раствор.

Он потянулся ближе. Гин перехватила его за рукав.

— Рукой туда не надо. Обожжёт.

Мужчина отодвинулся. Огонёк оставался на месте. Гин смотрела в отверстие чуть сбоку; от долгого взгляда на огонь начинало резать глаза, но огонёк больше не дёргался вслед за её дыханием.

— Видите край? — спросила она.

— Вижу. Изнутри не подлезть, а снаружи можно вынуть. Только покрытие всё-таки придётся вскрывать.

— Значит, вскрывайте снаружи. А здесь пока оставьте открытым, я ещё с ним поговорю.

Гин погасила огонь. Над отверстием ещё несколько секунд пахло нагретым илом.

— Выход откроем снаружи, — сказала она тому, кто сидел внизу. — Только отойди. Сейчас будут бить.

Она поднялась. Заведующий ждал у двери.

— Это обязательно сегодня?

— Вы завтра опять полные вёдра хотите считать?

Он вынул телефон и позвонил подрядчику ещё раз.

Работа заняла почти два часа. Гин успела снять носок, высушить на солнце и надеть обратно; уборщица принесла ей стул, потом второй — Тагути. Сама осталась стоять, потому что ей было лучше видно, что делают у стены.

Под слоем асфальта нашлась старая щель. Раствор залили в неё на всю глубину, до самого канала. Его выбивали понемногу, стараясь не расколоть камень. Несколько раз Гин поднимала ладонь, и слесарь останавливался: снизу отвечали.

— Это ему больно? — спросил Тагути.

— Нет, ему не больно. Торопит нас, хочет поскорее выбраться.

— Пусть сам попробует, — пробормотал слесарь.

Гин наклонилась к щели.

— Слышал? Вот и подожди.

Кусок раствора поддался, и из-под него потекло. Сперва тонко, с песком, потом разом вылилась коричневая вода. Гин успела убрать ноги. Тагути не успел. Уборщица посмотрела на его ботинки и молча ушла за тряпкой.

В архиве вода отступила от края отверстия. Гин присела у снятой решётки, выслушала то, что говорили снизу, и подозвала заведующего.

— Пообещайте ему, что проход больше не закроют.

— Кому пообещать? Я ведь даже не понимаю, что он говорит.

Гин показала на отверстие.

— Он вас понимает. Скажите сами: я уеду, а вам здесь дальше работать.

Заведующий посмотрел на Тагути. Тот выжидательно держал ручку над блокнотом.

— После проверки поставим решётку, — сказал заведующий, наклонившись ровно настолько, насколько позволяли брюки. — Проход снаружи оставим. Моющие средства сюда сливать не будут.

Гин послушала.

— Теперь про канаву. Когда почистят до конца?

— Завтра утром.

— Во сколько придут? Давайте сразу договоримся, чтобы ему не пришлось снова напоминать водой.

— К девяти пришлю людей.

Она повернулась к уборщице.

— Если не пришлют, звоните по номеру, который вам оставит Тагути. Сюда больше ничего не лейте.

— А он нам больше воду поднимать не будет?

— Сейчас проверим.

По просьбе Гин слесарь вылил в новый слив два ведра. Потом ещё одно. Они постояли в приёмной, прислушиваясь. Под ногами текло, но плитка оставалась сухой. Из-под лестницы коротко скребнуло.

— Это что? — спросил заведующий.

— Он говорит, хватит проверять.

Гин заглянула в соседнюю комнату. Провела пальцем по шву у плинтуса, понюхала и вытерла руку салфеткой.

— Всё. Решётку можно ставить.

На выходе уборщица догнала её с пакетом. Внутри лежало то самое яблоко с подоконника.

— Возьмите в дорогу.

Гин взяла пакет. Яблоко было тёплое с одного бока.

— Если опять вода появится, сразу звоните. Не ждите, пока до полосы дойдёт.

— Позвоню.

В машине Гин сняла туфли и поставила ступни на край коврика. Тагути, прежде чем сесть, ещё раз вытер ботинки принесённой тряпкой. Отдал её уборщице, поблагодарил и только потом закрыл дверь.

— Заедем в отделение? — спросил он. — Мне ещё две подписи собрать надо.

— Сначала отвези меня домой. Мне сегодня к пяти надо успеть.

— Опять занятия?

— Гости.

Тагути достал лист выезда. На светофоре дописывать ему запрещали, поэтому он заполнял его сразу, положив на руль.

— «Причина подтопления установлена. Присутствие устранено…»

— Никого мы не устранили. Ему выход открыли.

— А как это записать? Он ведь остался под зданием. Нужно, чтобы по листу было понятно, чем кончился выезд.

— Так и напиши, чем кончился. Убрали пробку, открыли ему выход. Он больше не поднимает воду, а они оставляют проход свободным.

Тагути зачеркнул последние слова и начал новую строку.

— «Выход открыт. Достигнута договорённость о прекращении подтоплений…»

— И про их часть договорённости напиши. Проход не закрывать, моющие средства туда не сливать. И очистить канаву завтра к девяти.

Тагути дописал и протянул ей лист на подпись. Гин прочитала. Подвинула бумагу к себе и расписалась, придерживая угол двумя пальцами. Имя поместилось между линиями. Она уже перестала каждый раз проверять, все ли пальцы держат ручку. Иногда вспоминала уже после подписи и разжимала их по одному, под столом.

— Кто придёт? — спросил Тагути, убирая лист.

— Котори с девочками.

Он кивнул и завёл машину.

У магазина Гин попросила остановить.

— Это ещё не ваш поворот.

— Знаю. Мне к гостям кое-что купить надо.

В магазине корзины сцепились ручками. Гин потянула верхнюю, нижняя поехала следом; она придержала её коленом и разняла. Взяла чай, тофу и остановилась у полки со сладостями. На прошлой неделе Котори сказал, что младшая любит сладости, «которые снаружи хрустят». Под это подходила половина полки.

Гин выбрала две пачки и уже пошла к кассе, когда