Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

— Я заметил.

— И тебя это не беспокоит?

— Ты о прессе?

— Я об Эгве.

— Она меня никуда не помещала.

— Предыдущий клип.

— Предыдущий клип был несколько недель назад.

— Тебе этого достаточно?

— Мне вообще сейчас достаточно только завтрака.

Я ждал очередной едкой реплики, но вместо этого императрица наклонилась вперед, пристально вглядываясь в моё лицо. Её молчание затягивалось. Я видел, как в ней борется желание высказать всё, что она обо мне думает, с нежеланием переступать черту. Слишком резкий ответ означал начало скандала, который её муж вряд ли бы одобрил.

Мне показалось, что на этом вполне можно закончить обсуждение провокаций Эгвы. Но Иселла, до сих пор молча рассматривавшая газету, которую брат передал старшему сыну, а тот оставил возле своей тарелки, неожиданно обратилась к мужу:

— Тьерен, а тебе не показалось странным, что в конце клипа Эгва становится совершенно другой?

Наследный принц наклонился к жене, пытаясь рассмотреть газетный снимок, на который она указывала.

— Согласен. Но она же превращается в Деву озера.

— Я знаю. Но посмотри на лицо. В начале клипа я вообще не узнавала певицу. Не внешне, конечно. Но я видела очень хрупкую и слабую девушку. Эгва на самом деле совершенно не такая.

— Согласен. Она очень убедительно сыграла.

— А в конце появляется нечто совершенно ужасное. И самое странное, что в этом существе настоящую Эгву уже можно узнать.

Я невольно присмотрелся к фотографии перед ними. Иселла довольно точно сформулировала то, что я увидел в клипе сам. Утопленница открывала глаза со знакомым мне спокойствием обычного поведения певицы, но дальше сходство становилось неприятным. Я знаю, как выглядит Эгва, когда уверена в себе, когда довольна собственным решением или когда даёт понять, что изменить это решение никому не удастся. Но ни разу не видел у неё такого выражения, с которым она смотрела из-под воды.

— Ты считаешь, что после превращения героиня становится похожа на саму певицу? — уточнил Тьерен.

— Не совсем. В клипе она гораздо страшнее. До этого девушка вообще ничего не могла сделать с теми мужчинами. А теперь их и весь их род ждёт сто лет мести. И по её лицу понятно, что остановить её они не смогут.

— Для этого и снят последний кадр, — согласился принц. — Тогда показывать само возмездие уже не требуется. Все понятно и без этого.

— Но почему она улыбается именно так? — Иселла провела ногтем по поверхности снимка. — Можно было показать ненависть, злость, торжество. А она выглядит совершенно спокойной.

— Именно поэтому сцена и получилась, — ответил ее муж. — Ей не нужно никого специально пугать. Зритель сам знает, что произойдёт дальше.

Я был согласен с принцессой. Хотя мне не особенно понравилось ее сравнение Эгвы с мифическим существом, которое истребило всего лишь за сто лет несколько древних родов. Насколько я знаю, до сих пор певица обходилась значительно менее радикальными способами отказывать мужчинам.

— Иселла права, — не удержался я.

Иселла заставила себя задержать на моем лице взгляд чуть дольше обычного, после чего поспешно уставилась куда-то мне за плечо и спросила:

— Вы тоже видите сходство?

— Вижу. Но не думаю, что Эгва способна посмотреть на меня так, чтобы я начал беспокоиться о судьбе всех Авернелей.

Тьерен рассмеялся, а Дельран, до этого внимательно слушавший жену старшего брата, заинтересовался ещё сильнее.

— Значит, Иселла, ты считаешь, что она использовала собственный характер для изображения Девы озера?

— Отчасти, наверное, — ответила принцесса. — Только в конце получается не просто Эгва. Она гораздо сильнее, страшнее и совершенно беспощадна. И всё равно в ней есть что-то знакомое.

— Это может быть сознательным актёрским решением, — заметил Тьерен. — Она использовала знакомую зрителю манеру поведения, но изменила её настолько, чтобы показать уже не женщину, а другое существо.

— Может быть. Но ведь тогда возникает вопрос, почему именно этот образ ей так хорошо удался.

Дельран посмотрел на фотографию.

— Ты хочешь сказать, что сходство может быть связано не только с её актёрской работой?

Иселла помедлила. Она медленно завела прядь волос за ухо, на мгновение задев пальцами тонкую сережку.

— Не знаю. Просто я иногда думаю о том, какой Эгва могла быть раньше.

— Раньше чего?

— До того, как стала такой, какой мы её знаем.

— Истинной фери? — предложил вариант второй принц.

— Дельран, ну зачем ты так? Я ведь не предлагаю искать в ней настоящую Деву озера!

— Я этого и не говорил.

— Но это ты постоянно пытаешься выяснить, кем она была до превращения в поп-диву.

Рука девушки, потянувшаяся было к салфетке, замерла в воздухе и вернулась на колени.

— Меня просто удивляет, что Эгва сумела показать два таких разных образа. И второй оказывается больше похож на неё саму, чем первый.

— Но это не основание придумывать ей прошлое, — прервал принцессу Дагоберт.

— Конечно, — согласилась Иселла. — Я только обратила внимание на странность.

Брат перевел взгляд на младшего сына, который внимательно изучал лицо жены старшего брата.

— Дельран.

— Да, отец?

— Прекращай.

— Я ничего не делаю.

— Вот и хорошо.

Внутренне я был согласен с Дагобертом. Эгва нравится мне такой, какой я ее знаю по нашему личному общению, и копаться в ее прошлом без ее согласия никакого желания не имею.

— А Авернель действительно не участвовал в той охоте? – переменила тему разговора Иселла.

— Не участвовал, — первым ответил ее муж.

— Потому что был ранен? Это правда?

— Да, из семейных хроник мы знаем совершенно точно, что за день до той охоты его тяжело ранили на дуэли, — пояснил невестке император. — Противника он убил, но сам несколько дней находился в лихорадке. По одним источникам, ранение было в живот, по другим, в бок и бедро.

Иселла оставила в покое сережку и повернулась к свёкру.

— Значит, он не мог поехать?

— Не мог.

— А если бы не дуэль?

Брат пожал плечами.

— Неизвестно.

— Но ведь Авернель был близким другом императора?

— Да. В дворцовом архиве сохранились записи, в которых указано, что они вместе воевали, участвовали в походах, охотились. Если ты спрашиваешь, собирался ли он ехать и на ту охоту, никаких достоверных сведений не сохранилось.

Иселла задумалась. Лиорана, которой вопросы невестки явно нравились всё меньше, отложила чашку и поправила салфетку на коленях. У неё это обычно означает, что терпение заканчивается, хотя внешне императрица продолжала сохранять безупречное спокойствие.

— А он знал, что император собирается сделать с девушкой? — спросила Иселла, не замечая сигналов свекрови.

— И этого мы не знаем.

— Но потом ведь узнал?

— Вероятно. История получила широкую огласку ещё при его жизни. Только никаких свидетельств об его