Магия рун - Алекс Рудин

— И как, получилось? — поинтересовался я.

— Вы же знаете, что нет, — усмехнулся Юрий. — Но руны я помню до сих пор.

Он взглянул на листок и уверенно заявил:

— Это не скандинавское письмо и не древнегерманское. Там совсем другие символы.

— Жаль, — поморщился Зотов.

— Ну, одно я могу сказать точно, — добавил Юрий. — Это не руна, а гальдрастав.

— Что? — удивился я.

— Гальдрастав, — по слогам повторил Ярчиков. — Соединение нескольких рун. По сути, целое заклинание, зашифрованное в одном рисунке.

— Только этого нам не хватало, — угрюмо сказал Зотов, не отрывая взгляд от дороги. — Получается, кто-то нашёл новый способ договориться с магией. И этот способ нам неизвестен.

— И не просто нашёл, а распространил его по всей Столице, — добавил я.

— Именно, — кивнул Никита Михайлович. — Чувствую, нам с вами предстоят непростые денёчки.

* * *

Через несколько минут Никита Михайлович остановил мобиль возле полицейского участка. У двери о чём-то разговаривали трое городовых. Увидев нас, они замолчали и почтительно вытянулись.

— Где следователь Прудников? — отрывисто спросил у них Зотов.

— Господин следователь в своём кабинете, — ответил один из городовых.

Никита Михайлович махнул нам рукой:

— Идёмте, господа.

Но в эту секунду Прудников сам появился на крыльце. Наверное, кто-то из городовых послал ему зов, увидев наш мобиль.

— Что вам угодно? — воинственно выпятив грудь, осведомился Прудников.

— Мне угодно допросить вашего арестанта, — сухо ответил Зотов. — А эти господа — со мной.

Прудников резко тряхнул головой, и его круглые очки сверкнули на солнце.

— Это ни к чему, — отважно заявил он. — Подозреваемый уже дал признательные показания, и я тщательно зафиксировал их в протоколе. Если вы настаиваете, я готов передать вам копию документа.

— Что? — изумился Зотов и тяжёлым взглядом уставился на Прудникова. — Вы отказываете мне в разговоре с арестованным?

Я попробовал урезонить следователя:

— Степан Богданович, дело куда серьёзнее, чем вам кажется. В этом преступлении замешана неизвестная магия. Позвольте нам пройти и поговорить с арестантом.

— Вы ошибаетесь, ваше сиятельство, — громко ответил Прудников. — Это обычное убийство с целью ограбления.

Его голос жалобно взвизгнул.

— Вы в своём уме, господин следователь? — наконец-то опомнился Зотов. — Я хочу допросить задержанного, и я его допрошу. Дайте сюда ключи от камеры, иначе я вас арестую.

— Я буду жаловаться господину полицмейстеру! — закричал Прудников. — Это полицейское расследование, и вы не имеете права его забирать!

Не тратя лишних слов, Никита Михайлович сгрёб его за отворот мундира.

— Ключи от камеры сюда, быстро. Ну!

Прудников выхватил из кармана связку ключей и смешно вытаращил глаза.

— Не дождётесь, — смело заявил он в лицо Зотову, а затем размахнулся и швырнул ключи на другую сторону улицы. — Вот вам!

Никита Михайлович удивлённо покачал головой.

— Арестовать его, — коротко сказал он своему помощнику.

Затем оттолкнул Прудникова с дороги и вошёл в полицейский участок.

* * *

Тяжёлая стальная дверь камеры была надёжно заперта, но Никиту Михайловича это не остановило. Он ударил по двери кулаком, и она распахнулась с жалобным скрипом.

Мы вошли в камеру.

Арестант сидел на узкой койке, поджав ноги, и с испугом смотрел на нас. Он был худ и невзрачен. В узком подбородке и оттопыренных ушах проглядывало что-то лисье. Отросшие светлые волосы падали ему на лоб, одежда выглядела изрядно поношенной. Типичный обитатель Портового квартала.

Зотов сразу его узнал.

— Клещ, — оскалился он. — Евдоким Клещёв, трижды судим за разбой и грабёж. Приговорён к пожизненной каторге. Как же это сбежать-то ты умудрился?

— Не сбежал я, господин полковник, — льстиво затараторил Клещ. — Освободили по болезни за примерное поведение.

Он натужно закашлялся, старательно выдавливая из себя хрипы.

— Чахотку подхватил в руднике.

— Освободили, значит? — скривился Зодов. — А ты опять за старое принялся? Хозяина рунной лавки ты убил?

— Я, — быстро закивал Клещ. — Я всё скажу, только вы не сердитесь. Я убил. Ножом его ударил, он и помер.

— Зачем?

— Так деньги были нужны, — удивлённо объяснил арестованный. — Я так рассудил: если он амулетами торгует, значит, денег у него хватает. Я за его лавкой несколько дней следил. Видел, какие господа к нему захаживают.

— А убил-то зачем? — нахмурился Зотов. — Мог бы ночью в лавку залезть и обчистить.

— Я пробовал, да у него на лавке магическая защита стоит, — объяснил Клещ. — Пришлось открыто идти. А нож я с собой взял, потому что он здоровый, а я больной. У меня чахотка.

— Говори подробно, как убивал, — прищурился Никита Михайлович.

— Скажу, всё скажу, — закивал Клещ. — Вошёл я, значит, в лавку, как будто покупатель. Ну и попросил его показать амулет, который позади него висел. Он повернулся ко мне спиной, а я ему нож в спину и всадил. Он сразу упал. Я думаю: «Ну, готов». Стал деньги искать. А он вдруг как вскочит! Выбежал на улицу и к реке, плюхнулся в воду и поплыл. Только не доплыл, сердешный.

— И ты его догнать не пытался? — уточнил Зодов.

— Да куда там, ваше высокопревосходительство? — удивился Клещ. — У меня ноги от страха отнялись. Где это видано, чтобы покойник бегал? А может, он и не покойник был? Может, промахнулся я? А он уже потом сам того — утоп. Может, мне снисхождение выйдет?

Клещ угодливо улыбнулся Зотову.

— Вы уж похлопочите за меня перед судом. А я всю правду скажу, как есть. И на каторгу пойду, не сомневайтесь. Мне не привыкать.

Клещ говорил бойко и напористо. Он как будто старался убедить Зотова в своей виновности. Такая настойчивость выглядела подозрительно, и Никита Михайлович это заметил. Он повернулся ко мне:

— Что скажете, Александр Васильевич? У меня ощущение, что Клещ водит нас за нос или кого-то выгораживает.

— Он вам не врёт, — ответил я. — Просто не договаривает что-то важное.

— Это о чём таком важном ты не хочешь мне говорить, Клещ? — напоказ удивился Никита Михайлович. — Может быть, ты врёшь, что хотел ограбить лавку?