Магия рун - Алекс Рудин

— Это вы… — вдруг сказала Суворова. — Вы сделали это.

Её била крупная дрожь.

— Что мы сделали? — удивлённо поинтересовался Никита Михайлович.

Суворова повернулась к нему:

— Вы приказали менталисту его допросить, а этого нельзя было делать. Он был живой, а теперь он умер.

— Не умер, а окаменел, — спокойно поправил её Зотов. — И не забывайте, это убийца. Он человека зарезал.

— Всё равно, — прошептала Суворова. — Нельзя же так.

Она резко отвернулась от нас и выбежала из камеры.

— Юрий Николаевич, будьте добры, успокойте нашего эксперта, — сказал Зотов Горчакову.

Юрий торопливо вышел вслед за Суворовой.

— Чего-то подобного я и ожидал, — негромко заметил Зотов.

— Вы заранее угадали, что преступник превратится в статую? — удивился я.

— Нет, я говорю про госпожу Суворову, — поморщился Никита Михайлович. — Она неспроста не любит менталистов. Пятнадцать лет назад её брат участвовал в сомнительных студенческих сборищах. Молодые люди собирались, выпивали и болтали о том, о чём болтать не следует.

— Например? — поинтересовался я.

— Например, о том, как нужно по-новому переустроить государство. Разумеется, Тайная служба заинтересовалась этими идеями, и решила побеседовать с господами реформаторами. В том числе, и при помощи менталистов.

— Их судили? — нахмурился я.

— Нет, — усмехнулся Зотов. — Кроме крамольных речей там ничего не было, поэтому студентов вежливо попросили больше так не делать и отпустили по домам. Но на брата госпожи Суворовой разговор с менталистом произвёл сильное и не очень приятное впечатление. А Ирина Витальевна привязана к своему брату и до сих пор переживает за него.

— Так она пошла в Тайную службу для того, чтобы защищать подозреваемых от менталистов? — изумился я.

— В том числе, — кивнул Зотов.

— И её приняли?

— А почему нет? Она хороший эксперт, и делает свою работу на совесть.

— Вы знали о её нелюбви к менталистам и специально взяли её сегодня с собой? — спросил я.

— Разумеется, — спокойно ответил Никита Михайлович. — Правда, на такое представление я не рассчитывал, но тем лучше. Теперь ей будет о чём подумать.

Никита Михайлович наклонился над статуей, в которую превратился Клещ, и попытался её приподнять.

— Тяжёлый, — удивился он. — Артём Сергеевич, вызови сюда парочку магов воздуха, а я пока подумаю, куда доставить это произведение искусства. Кстати, куда ты подевал господина Прудникова? Он мне нужен.

— Господин следователь в своём кабинете, — ответил помощник. — Я запретил ему выходить в коридор под страхом ареста.

— Хорошо, — довольно кивнул Зотов. — Сейчас мы с ним поговорим.

* * *

Степан Богданович Прудников не бездельничал. Сидя за своим письменным столом, он усердно строчил какую-то бумагу.

— Что вы там пишете? — поинтересовался Зотов, когда мы вошли в кабинет.

— Жалобу на имя господина полицмейстера, — с достоинством ответил Прудников. — На самоуправство Тайной службы и лично ваше, господин полковник.

— Замечательно, — равнодушно кивнул Никита Михайлович. — Потом пришлите мне копию, любопытно будет ознакомиться с вашими идеями. А сейчас ответьте мне на несколько вопросов. Предупреждаю вас, господин следователь, это не просьба, а приказ. В случае неповиновения вы будете арестованы, и, поверьте, я найду, в чём вас обвинить. Вы меня поняли?

Зотов говорил веско и размеренно. От его слов веяло такой ледяной угрозой, что Прудников нервно сглотнул.

— Понял.

— Хорошо, — кивнул Никита Михайлович. — Вопрос первый: как вы узнали, что убийца — Клещ? Только не вешайте мне лапшу на уши, что вы что-то там поняли по уликам, я всё равно не поверю. Говорите правду.

— Мне сказали об этом руны, — насупился Прудников.

— Какие именно? — заинтересовался Зотов. — Где они? Покажите.

Степан Богданович достал из ящика стола знакомый мне холщовый мешочек и брякнул его на стол перед Зотовым.

— Вот.

— Замечательно.

Никита Михайлович развязал мешочек, вытащил оттуда одну из деревянных пластинок и показал мне:

— Видите, Александр Васильевич? Очень любопытная вещь. На одной стороне — руна, на другой — буква.

— Это гадальные руны, — сказал Прудников. — Я вытащил несколько костей, и буквы на них сложились в кличку.

— Понятно, — кивнул Никита Михайлович. — И вы им сразу же поверили?

— А почему нет? — сверкнул очками следователь. — Это же магия, она даёт подсказки. Вот господин Тайновидец может вам подтвердить. В любом случае я решил проверить и оказался прав. Когда мы задержали Клеща, он сразу во всём признался. И деньги мы у него нашли, и несколько амулетов из той самой лавки.

— Где эти амулеты? — поинтересовался Зотов.

— Здесь. Но это улики.

— Ну так давайте их сюда.

Прудников неохотно выложил на стол несколько медальонов.

Зотов придвинул их к себе.

— Вот этот выглядит поношенным, — заметил он. — На нём грязь и пятно крови. Видимо, именно его Клещ носил с собой на удачу. Остальные поновее. Ладно, разберёмся.

Никита Михайлович сгрёб все амулеты в карман, а затем посмотрел на Прудникова:

— А теперь, господин следователь, раздевайтесь.

— Что? — непонимающе переспросил Прудников.

— Одежду снимайте, — нетерпеливо повторил Зотов. — Мы должны осмотреть ваше тело.

Прудников перевёл испуганный взгляд на меня.

— Так нужно, Степан Богданович, — кивнул я. — На теле Клеща мы обнаружили руну, которую кто-то вырезал ножом. Когда мы попытались узнать, кто это сделал, Клещ превратился в камень.

— Как в камень? — севшим голосом спросил Прудников.

— Вот так, — кивнул я. — Вместо живого арестанта в вашей камере сейчас каменная статуя. Мы хотим убедиться, что на вашем теле нет руны, и мы можем спокойно задавать вам любые вопросы. Снимите одежду, Степан Богданович.

Дрожащими руками Прудников медленно расстегнул ворот мундира.

Через пять минут мы с Никитой Михайловичем убедились, что на теле полицейского следователя нет никаких рун. Зотов кивнул:

— Одевайтесь. Ваш арест я отменяю, а дело об убийстве владельца рунной лавки забираю себе. Но о вашем деятельном участии непременно доложу императору. Только при одном условии.

— Не мешать вам? — мрачно спросил Прудников, натягивая на себя штаны.

— И это тоже, — усмехнулся Зотов. — Нет, я говорю о другом. Сообщайте мне о любом подозрительном происшествии,