Леди и Ведьма против всех - Тоня Рождественская

«Нам». Как мило. Словно мы команда медиумов-любителей. И идиотов.

— Эм… Чёрные и белые, — выдаю я первое, что приходит в голову.

— Вообще-то для связи с умершими обычно используют фиолетовые, — подсказывает Кэтрин, как будто и правда что-то в этом понимает. Хотя, наверное, она неплохо изучила это ремесло, пытаясь строить из себя королеву духов, а значит и правда разбирается в подобном. — И немного шалфея для очищения пространства.

Кошусь на нее, но послушно поправляюсь, стараясь звучать профессионально.

— Обычно используют черные и белые. Однако, в этот раз понадобятся фиолетовые свечи. И шалфей.

Эдвард кивает, ни на секунду не усомнившись в моей компетентности.

Расплатившись за покупки, разумеется, его деньгами, мы отправляемся к дому Кэтрин за другими «необходимыми инструментами». По дороге я украдкой слушаю советы настоящей хозяйки тела, которая, кажется, начала воспринимать эту авантюру как очередное забавное приключение. Конечно! Это ведь не ей в действительности разбираться со всем, что она натворила…

— Большое зеркало, — говорит она мне. — Скажи, что оно помогает душам найти путь. И кристаллы — у меня в ящике комода есть несколько аметистов.

Следуя её инструкциям, я собираю весь этот медиумский инвентарь под внимательным взглядом Эдварда. Если уж играть роль, то на полную.

— А это что? — спрашивает он, когда я достаю старинную книгу в кожаном переплёте.

— Это… гримуар, — важно произношу я. — Древние заклинания для связи с потусторонним.

На самом деле, судя по словам Кэтрин, это просто старая поваренная книга, но Эдвард выглядит впечатлённым. Кажется, наш маленький маскарад работает — Люмис всем своим видом показывает довольство и даже некую благоговейность.

— Теперь вам нужно отправиться домой, — объявляю я. — За фотографией и личными вещами вашей матери.

На мгновение он замирает, что-то в его взгляде меняется. Надеюсь, я не слишком настойчиво это сказала?

— Поедем, — отвечает он, всем своим видом показывая, что одну он меня не оставит.

Проклятье, не прокатило! Но, признаюсь, я слабо рассчитывала на это.

Мы садимся в роскошный экипаж и направляемся к его поместью. Хотя по мере приближения я начинаю понимать, что «поместье» — слишком скромное слово для того, что предстаёт перед моими глазами.

Особняк Люмиса выглядит как настоящий королевский дворец. Не помню, чтобы я когда-либо видела подобную красоту. Огромный трёхэтажный дом из белого камня с колоннами, балконами и витражными окнами, окружённый ухоженным садом и фонтанами. Если бы рот мог упасть до земли, как в мультфильмах, мой сейчас бы пробил дно экипажа.

— Чувствуете себя не в своей тарелке? — интересуется Эдвард, наблюдая за моей реакцией.

— Да, немного, — признаюсь я, разглядывая золотые украшения на воротах.

— Я вас понимаю, — неожиданно говорит мужчина.

Правда? Откуда ему, родившемуся в подобной роскоши, знать, что чувствуют люди, которые прежде были далеки от подобного мира? Однако, его объяснение звучит так, словно ему и правда не понаслышке известно, что такое лишения. Странно.

— Все думают, что подобная жизнь, это просто дар богов, — продолжает он, пока мы проходим через мраморный холл с хрустальной люстрой. — Но на самом деле всё это, — он обводит рукой окружающую роскошь. — Результат тяжёлой работы и… некоторых решений, о которых я иногда жалею.

Я не знаю, что ответить, поэтому просто киваю. Что он имеет в виду и о каких решениях говорит? Очевидно, что под маской богатенького денди скрывается более сложный человек, чем я думала.

Мы проходим через анфиладу комнат, каждая из которых могла бы вместить весь мой земной дом, и оказываемся в спальне, явно некогда принадлежавшей женщине.

Люмис подходит к комоду и открывает резную шкатулку, извлекая из неё портрет в серебряной рамке. На нем изображена уже немолодая женщина с жесткой улыбкой и умными, но холодными глазами. Красивая, непременно благородная, но немного отталкивающая очевидной надменностью.

— Вот её колье, — говорит Эдвард, передавая мне чрезвычайно роскошное украшение с рубинами и бриллиантами. — Это подойдёт?

Я с трепетом беру колье, боясь даже дышать на него. Оно, должно быть, стоит как небольшой остров в Тихом океане, или какие тут океаны самые предпочтительные?

— Да… вероятно, — неуверенно отвечаю я.

Даже держать такое — страшно. Что если я его уроню? Или оно просто испарится в моих руках? Или меня обвинят в краже? Так, кажется, паранойя — мой верный спутник в этом мире.

— Тогда давайте приступим? — предлагает мужчина, и в его глазах я вижу нетерпение, смешанное с надеждой.

Я отрывисто киваю, чувствуя, как пот стекает по спине. Что ж… теперь мы с моим привидением должны очень постараться, чтобы заставить его поверить, что и правда говорим с его умершей матерью.

«Ну, Кэтрин, — мысленно обращаюсь я к своей соседке по телу, глядя на нее с очевидным ужасом и надеждой. — Если у тебя есть ещё какие-то медиумские трюки в запасе, сейчас самое время их продемонстрировать».

Я сижу в центре гостиной Эдварда Люмиса, окруженная свечами, как героиня дешевого фильма ужасов. Колье и портрет Фредерики Камиллы Люмис в серебряной раме поблескивают на столе, отражая пламя свечей, а мои нервы натянуты до предела. Сейчас я должна убедить одного из самых богатых и влиятельных людей Дешендора, что могу общаться с его умершей матерью. Давление? Не то слово.

Делаю глубокий вдох и начинаю очередной спектакль. В последнее время они стали моей обыденностью, а я ведь ни разу не актриса! И даже никогда не хотела ей быть.

— Итак, мы начнем связь с потусторонним, — говорю я максимально загадочным голосом. — Мистер Люмис, пожалуйста, возьмите меня за руки и закройте глаза. Представьте её голос, её смех, вспомните моменты, которые связывают вас.

Мужчина послушно выполняет мою просьбу. И пока он сидит с закрытыми глазами, я лихорадочно думаю, что делать дальше. Притвориться, что дух вошел в меня? Изобразить разговор с пустотой? Всё кажется глупым и неправдоподобным.

Я мысленно обращаюсь к Кэтрин, которая исчезла еще в самом начале ритуала: «Эй, не облажайся, мне нужна твоя помощь. ОЧЕНЬ нужна».

Моя призрачная подружка сейчас пытается как-то по-настоящему связаться с потусторонним миром. И не знаю, как она собирается это делать, но пусть уж постарается. В конце концов, это по ее милости я вообще оказалась во всей