Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

У ворот Сихэаня ему пришлось предъявить стражникам именную табличку, и от этого тоже кольнуло сердце. Прискачи он во главе войска, с развевающимися знамëнами, кто решился бы остановить его, защитника и победителя?

Однако, въехав в столицу, как ни в чём не бывало живущую своей бурной жизнью, услышав крики зазывал и разносчиков, почуяв запах жареного мяса и паровых булочек, плывущий над вонью нечистот, увидев величественную пагоду Драгоценной росы, стоявшую словно гордая сосна, он мыслями вернулся к Шэ Юэ. Была ли она когда-нибудь в большом городе? Видела ли уличные представления акробатов и изящные сады городских усадеб? Восхитил бы еë императорский дворец или она сочла бы его слишком огромным и вычурным?

Цзиньюаню хотелось показать ей всë, что он любил: прелестные лодки на реке, фейерверки в первый день весны, окрестные леса, полные дичи, заросший, заброшенный сад у северной стены дворца, хранивший печальное очарование… хотелось даже похвастаться умениями своих воинов. Может быть, последнее было неуместно, но Шэ Юэ – девушка из Цзянху, ей, должно быть, понравились бы состязания бойцов.

Так, витая в мечтах, он достиг дворцовых ворот, спешился, позволив слуге увести коня, и потребовал доложить о себе отцу. Евнух отправился было выполнять приказание, но за его спиной раздался вдруг знакомый негромкий голос.

– Постойте, уважаемый Лю, не будем спешить. Скажите его величеству, что принц Цзиньюань прибыл и смиренно ожидает, когда Сын Неба снизойдëт до того, чтобы наказать его. Именно так и скажите.

Цзиньюань покраснел.

– Бай Лици… да, да, вы правы. Евнух Лю, передайте всë так, как сказал советник Бай.

Евнух послушно удалился, Бай Лици же подошëл ближе и склонился в поклоне.

– Приветствую ваше высочество. Простите мне мой неподобающий вид, я поспешил встретить вас, как только узнал о приезде, и даже не успел одеться как следует.

И вправду, Бай Лици был одет по-домашнему скромно и волосы небрежно перехватил лентой. Но он и в лучшие дни чуждался роскоши, за это Цзиньюань особенно его ценил.

– Не надо, советник Бай, мы же добрые друзья! Вы вышли встречать меня несмотря на жару, я очень тронут. И… благодарен за помощь.

– Ну что вы, мой господин. Как я мог не убедиться, что вы в добром здравии? Весь двор волновался о вас!

– Я тоже волновался о семье… и о вашем здоровье, советник Бай.

Это были не пустые слова. Цзиньюань с беспокойством отметил, что с их последней встречи Бай Лици ещë больше исхудал. Если б не болезненная хрупкость и ранняя седина, пробившаяся в тëмных волосах, его можно было бы назвать мужчиной в расцвете сил. Однако неизвестная болезнь день за днëм подтачивала его. Порой советник неделями не выходил из своих покоев, и, судя по его измождëнному виду, только что оправился от очередного приступа.

Десять лет назад он, как один из трёх цзиньши, удостоившихся высшей отметки на экзамене, прибыл в столицу, чтобы занять пост в секретариате. Однако болезнь, подкосившая его, не позволила как следует исполнять обязанности. Он бы так и остался на родине, но наследный принц, очарованный его образованностью, ясностью мыслей и глубиной суждений, слишком к нему прикипел. Он сделал Бай Лици своим советником и с тех пор не разлучался с ним, то и дело призывая в столицу лучших лекарей, чтобы отыскали средство от его болезни. Но пока всё было тщетно.

– Я пригласил бы вас выпить чаю, ваше высочество, но лучше вам пройти сейчас ко дворцу и встать на колени.

– Но… я собирался вымыться и переменить платье, как же я в таком виде покажусь отцу?

Бай Лици улыбнулся.

– Разве ваше сердце не призывает немедленно ворваться в покои отца и повиниться? Император не примет вас сразу, но вы должны проявить сыновнюю почтительность и настойчивость. Недаром говорят: если в сердце есть стремление, то и камень просверлишь.

– Да, вы правы, как всегда. – Цзиньюань вздохнул. – Я виноват перед всеми. Но у меня были причины!

– Я с радостью их выслушаю, но не прежде его величества. Посетите меня, когда сочтëте удобным. Наследный принц сейчас на охоте, но скоро вернëтся, и я должен быть во всеоружии, чтобы мы разрешили эту ситуацию на пользу императорской семьи и государства.

– Вы так мудры и добры, советник Бай! Конечно, я приду. – Цзиньюань улыбнулся. – У вас заваривают лучший чай во дворце.

Бай Лици поклонился.

– Как же я рад видеть вас в добром здравии! Поистине ваша улыбка освещает мой день, ваше высочество.

Он порой выдавал подобные странные фразы, которые больше пристало говорить членам семьи. Сперва Цзиньюаня это смущало, но потом он привык. Мало ли у кого какая манера выражаться?

Он последовал совету Бай Лици и несколько часов стоял на коленях перед дверями тронного зала, прежде чем они распахнулись и евнух объявил, что он может войти.

* * *

Отец был человеком отходчивым, хоть и бурно выражал свои чувства. По его мрачному, но спокойному лицу и тени матушки-императрицы за занавеской Цзиньюань понял, что гроза только что отгремела.

Он поклонился в пол.

– Недостойный сын приветствует отца!

Придворные часто говорили об их с отцом сходстве во внешности и характере, и Цзиньюань теперь не был уверен, что это хорошо. Например, сам бы он на отцовском месте строго себя наказал. Да ещё и пнул.

– Недостойный… – повторил отец. – Вот именно! Куда провалился твой отряд, хотел бы я знать?! Где ты пропадал?!

– Сын отвечает отцу! – Цзиньюань встал на колени, но головы не поднял. – Возвращаясь домой с южных границ, я решил остановиться на отдых в школе Горного Ветра, проведать учителя Жуань-цзы.

Отец его не перебивал, и Цзиньюань продолжил, ободрëнный молчанием.

– Войдя в ворота, я увидел лишь трупы. Демоны с Агатовой горы убили всех и разграбили школу, забрав нефритовую флейту учителя и прочие ценности. Я не мог этого стерпеть и…

– Значит, зря я взял этого Жуань-цзы твоим наставником! – Отец зашагал из стороны в сторону всë быстрее. – Его школа пала от рук кучки бандитов, а ученик его только и умеет, что делать глупости!

– Кучки бандитов?! – Цзиньюань вскинул голову. – Отец! Я проник в глубины Агатовой горы и увидел всë своими глазами! Там обитают сотни демонов… я не стану описывать их при матушке, так они ужасны!

Отец остановился.

– Ты был внутри Агатовой горы? Ты обезумел?!

– Но я отобрал у них