Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Краска бросилась в лицо Цзиньюаня.

– Разве… разве одно мешает другому?! Я не такой легкомысленный! Пусть я больше никогда еë не увижу, мне всë равно! Лишь бы справедливость была восстановлена и Агатовая гора повержена!

Матушка задумчиво покивала.

– Я верю, дитя. Скажи мне, чем эта девушка так привлекла тебя? Ведь не только же красотой.

– Она спасла мне жизнь, – просто ответил Цзиньюань. – Я ещë не встречал девушки умнее и отважнее. Но… неизвестно, что она думает обо мне.

Он помрачнел. Зато ясно, что она подумает теперь: слабак и лжец! Наказанный ребëнок, а не мужчина!

– Что же, однажды вы с ней встретитесь вновь, – ласково сказала матушка. – Но сперва поешь как следует и отдохни!

Цзиньюань попробовал несколько блюд, но даже не почувствовал вкуса. В конце концов он отложил палочки.

– Простите, матушка, но мне нужно откланяться. Я обещал Бай Лици зайти к нему на чай.

Матушка согласно кивнула.

– Бай Лици мудрый человек, он не бросит тебя в беде. Иди, он подскажет, как помочь твоему горю, а я поговорю с твоим отцом, возможно, мне удастся смягчить его сердце.

Цзиньюань горячо поблагодарил её. На душе у него стало легче.

Ободрëнный поддержкой, он попросил у матушки сладостей и уже в сумерках явился в покои Бай Лици в сопровождении служанок с подносами.

Советник Бай писал что-то в своëм кабинете и был явно смущëн таким вниманием. Даже во дворце он занял жилище изящное, но скромное и обходился малым, как привык. За десять лет придворной жизни он не поддался искушению богатством и почестями. Лишь один подарок он принял – небольшую усадьбу с видом на горы, куда то и дело удалялся поправить здоровье.

Усадьбу подарил ему наследный принц после того, как Бай Лици раскрыл заговор Четвёртого принца и его намерение убить императора.

От этого дара Бай Лици не имел права отказаться.

«Как я мог оставить Сына Неба в должниках? Это было бы оскорбительно», – говорил он, но все знали, как он доволен подарком.

Вот и теперь он долго отказывался от угощений, ссылаясь на слабый желудок, и принял только половину, под предлогом того, что всë это должен съесть принц.

Когда все формальности были соблюдены и Бай Лици сам заварил чай, Цзиньюань наконец поведал ему во всех подробностях о встрече с отцом, и скупо – об ужине с матушкой.

– Вы учëный, советник Бай! Прошу, напишите сочинение за меня, или я сбегу! – закончил он, сверкая глазами.

Бай Лици покачал головой.

– Боюсь, я не смогу этого сделать. – Изящным движением узкой ладони он отогнал мошку от лампы. – Посудите сами, если сочинение будет слишком хорошим, император поймëт, что вам кто-то помогал.

– А если недостаточно хорошим, моë наказание продлится. Но что мне делать?! Вдруг матушка скажет отцу, что я просто влюблëнный дурак?

– А это правда, ваше высочество? – Бай Лици налил ему чаю и передал чашку. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и Цзиньюань удивился, какие холодные у него руки. Словно у мертвеца.

– Конечно нет! – смущëнно ответил он. – Для меня важнее жизни людей, а моë собственное счастье тут ни при чëм!

– Раз так… тогда я поговорю об этом с наследным принцем.

Цзиньюань представил, что скажет разумный, осторожный брат, и снова впал в уныние.

– Зачем старшему брату меня поддерживать, если отец может и на него рассердиться?

– Это дело многогранно как алмаз. Есть грань благородства: ваше желание служить народу, грань чувственности: ваше желание угодить возлюбленной. Грань осторожности: желание императора предоставить всë священным школам. Но я вижу также грань морали и грань выгоды.

Цзиньюань нахмурил брови.

– Там, где выгода, всегда обман!

Бай Лици улыбнулся и отбросил волосы с плеча.

– Позвольте вашему слуге объясниться. Грань морали такова: демоны Агатовой горы осквернили гробницу императора Юйчжэна. Если император считает себя его родственником и потомком, как он может допускать такое обращение с могилой предка?

– Действительно… – Цзиньюань подосадовал, что сам не додумался сказать об этом. – Это было ужасное зрелище. Я боюсь представить, что стало с телом императора… Возможно ли найти его?

– Не думаю. Но очищение гробницы предка от скверны – священный долг потомков. Рядом с гранью морали – грань выгоды. За помощь священным школам Западная Шу может потребовать свою долю из сокровищницы демонов. Я слышал, что тот самый священный меч Юйчжэна, Полуденное Солнце, покоится в гробнице. По легенде, он мог сжигать врага дотла, как солнце, прогоняющее тень. Разве не справедливо, что потомки Юйчжэна получат его обратно?

– Пожалуй…

Бай Лици наклонился вперëд. Его глаза блестели, сейчас он выглядел не хрупким больным, а азартным охотником, напавшим на след косули.

– Так ответьте, мой принц, чем плоха такая выгода?

– Пожалуй… ничем, – сдался Цзиньюань.

– Да, и я так считаю. К тому же вы – один из самых умелых воинов императорской армии, значит, вам и носить этот прекрасный меч! – Бай Лици сжал руки перед грудью. – Я представляю, как величественны и прекрасны вы будете на коне, перепоясанный таким оружием!

Его восторг немного смутил Цзиньюаня.

– Это будет большая честь для меня… – пробормотал он.

– Значит, решено. – Советник подлил ему ещë чаю. – Завтра наследный принц попросит аудиенции у императора и изложит ему свои соображения. Вы же ожидайте в своей усадьбе, читайте философов, наймите учителя, покажите, что вы усердно трудитесь, размышляя о сыновней почтительности и долге.

Цзиньюань представил как он, опытный командир, ищет учителя, и ему стало стыдно.

– Советник Бай, может быть, вы захотите быть моим учителем? Ведь мы давние друзья, перед вами мне не стыдно показать своë невежество.

– Не стыдно? – притворно рассердился Бай Лици, но его глаза улыбались. – А должно быть! Невежество постыдно всегда! Вы никогда не относились к учëбе серьëзно, но я с удовольствием приму ваше приглашение, если здоровье мне позволит.

Он закашлялся вдруг, на его щеках выступил нездоровый румянец. Цзиньюаню стало жаль его, и он заторопился уходить… но у выхода вспомнил о вещи, давно волновавшей его.

Юйчжэн… Он давно подозревал, но теперь всë встало на свои места.

– Советник Бай, я слышал легенды о том, что император Юйчжэн смог подчинить себе демона. Это правда?

Бай Лици улыбнулся.

– Да, такие легенды ходят по Цзянху. Учëные же считают, что это иносказание и демоном был назван особенно яростный боец. Разве такой человек, как государь Юйчжэн, всю жизнь сражавшийся с демонами, захотел бы мараться о нечистое, порочное создание?

– Да… наверное, не стал бы, – задумчиво ответил Цзиньюань и откланялся, провожаемый внимательным взглядом Бай Лици.

* * *

Следующие две недели он провëл в своей усадьбе как