Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян
– Однажды, когда я совсем выбился из сил и забрëл в сад Сиванму, пышный пионовый куст раздвинул ветви и спрятал меня. Простой куст, у которого ни сил, ни забот никаких не было… Этот зелëный веник должен был бояться огня, но… вот впервые в моей жизни кто-то меня защитил. – Фэнбао смущëнно улыбнулся и стал как никогда похож на человека. – С тех пор я, когда уставал, всегда спал в его тени, а он шумел надо мной листьями и осыпал меня цветочными лепестками. Такое вот у меня было небесное блаженство.
Цзиньюань представил эту картину и сам улыбнулся: огромный холëный бык с позолоченными рогами, спящий в тени раскидистого ароматного пиона… сколько умиротворения!
– Почему же… ты сбежал?
Фэнбао вздохнул.
– Потому что и там меня нашли. Я был так разъярëн, что ничего не замечал, и в пылу битвы… мой пион сгорел. Может быть, это я сжëг его случайно, а может быть, огненные колëса моего господина Нечжи, спустившегося разнять меня и охотников… но… больше я не мог там оставаться. Я… устроил большой пожар и сбежал. Много веков бесчинствовал на Агатовой горе, похищал юношей, ел девиц…
– Так ты и правда злодействовал! – Цзиньюань закрыл лицо ладонью.
Что за существо! Только он решил, что можно его пожалеть… Неужто скорбь по пиону была так сильна, что превратила священное существо в демона?
– Ну да, чем же ещë заниматься на земле? Вы же все такие слабаки! Да и вкусные вдобавок, это словно среди упитанных кроликов жить! Когда тебя все боятся, когда смешные самодовольные храбрецы приходят тебя убивать, а у самих поджилки трясутся, разве не весело? Правда, так я развлекался, пока не пришëл какой-то буддистский монах. Этот огромный лысый чëрт меня схватил своими лапищами, оглушил сутрами, сломал прямо об колено – хрясь! Связал чëтками, а потом в моей же пещере кинул в яму и придавил огромной плитой, да сверху ещë и ступу поставил! И на входе оставил священные письмена о том, какой жестокий демон тут заточëн.
– И поделом тебе, – фыркнул Цзиньюань, и едва увернулся от подзатыльника.
– Цин-эр… – голос Фэнбао потеплел. – Он был любопытный. Охотился в горах и набрëл на мою пещеру. Долго там блуждал, пока не нашëл ступу и камень. Велел это всë отодвинуть… и вот я здесь.
– Зачем он так поступил?! Как опрометчиво…
Фэнбао пожал плечами.
– А зачем ты вытащил из меня меч? Чья бы корова мычала… Цин-эр сказал, что ему было любопытно. Сказал… «знал, что ты меня не тронешь».
– И ты не тронул его? – В чëм в чëм, а в этом Цзиньюань очень сомневался.
– Вырвавшись, я одним ударом убил его слуг, а его самого пригвоздил к земле и хотел сожрать… вот только священный меч, который он мне в бок воткнул, помешал. – Фэнбао усмехнулся. – Так мы и познакомились. И я вскоре понял… что он и есть мой сожжённый пион. Что он перерождался и ждал меня, ведь зачем кому-то иному так обо мне заботиться? Я догадался, что моя очередь пришла его защищать.
Он обернулся, его золотые глаза горели в темноте.
– Понимаешь, малыш Юань? Ты понимаешь?! Я… не хочу знать, как он умер. Но я бы никогда его не убил! Никогда! Проклятый Ван Сиюй лжëт!
Цзиньюань задумался. Ему никогда не приходилось утешать людей; старший брат порой доверял ему свои тревоги, самые младшие принцы расстраивались иногда из-за сломанных игрушек, но в первом случае ему нужно было лишь молча выслушать, а во втором – позвать слуг. Никто не смотрел ему в лицо вот так, ища ответа.
Он понимал: если ответ будет неправильным, Фэнбао снова сбежит и, чего доброго, вновь станет искать драки с отшельником!
– Ван Сиюй о многом нам рассказал. Однажды тебе придëтся это узнать, потому что нет ничего важнее правды. И ты… я думаю, ты знаешь правду, Хуань Фэнбао, хоть и забыл еë. Но однажды тебе придëтся вспомнить.
Фэнбао отвернулся.
– Зачем? Моя жизнь и так хороша, баоцзы. Я снова живу среди вкусных кроликов.
Цзиньюань изобразил удивление.
– Я и не знал, что ты трус!
– Ха! Каков слуга, таков и господин! Не будь ты сам трусом, рассказал бы, в чëм провинился!
– Я рассказал ей. Теперь меня ничто не сдерживает, могу рассказать и тебе.
Цзиньюань собрался с духом и выложил всë: о решении отца, о советнике, о своей ужасной ошибке.
– Я кругом виноват, – закончил он. – Я ужасный человек!
Фэнбао рассмеялся и снова стал собой.
– Ты не ужасный человек, ты всего лишь человек, малыш Юань! Слабый, как все люди! Хе-хе! Я знал, что и ты с гнильцой!
– Замолчи! – Цзиньюань вскочил, весь красный от стыда и ярости. – Что ты за неблагодарная дрянь?! Я ведь тебя не высмеял!
– Но и я тебя не высмеиваю! – Фэнбао с трудом задавил улыбку. – Пойми, малыш Юань, если кто и мог заявить про свою святость, то лишь монах, который меня победил. Но разве могут все быть, как он?
– Но нужно пытаться! Я сын императора, я должен быть примером для своего народа!
– Можешь пытаться сколько угодно, да только ты не святой и никогда не будешь. И ты сам это знаешь. Так что толку стараться?
– Мне противно жить иначе! – вскинулся Цзиньюань. – Противно поступать низко и бесчестно!
Фэнбао прищурился.
– А это уже другой разговор. Но если не сможешь, не вини себя сильно, свою природу не изменить.
Цзиньюань почувствовал вдруг, что ему полегчало. И вправду… дело не в правилах и указаниях. Зло и грязь ему противны, лишь поэтому он не хотел совершать дурные поступки, а не из-за того, что говорили учителя и священники!
– Ты лукавишь, демон, – улыбнулся он. – Говоришь, что природу не изменить, но что-то больше не ешь красавиц!
Фэнбао надул губы, как мальчишка.
– Цин-эр этого не хотел бы, – пробормотал он. – Он бы огорчился. Да я и сам не хочу, жареное мясо куда вкуснее сырого, а возиться с разделкой туш мне недосуг!
Цзиньюань не стал подначивать дальше. Ему стало интересно, каким был император Юйчжэн. Наверное, особенным человеком невероятной мудрости и душевной чистоты, раз смог даже в демоне пробудить совесть. Но напоминать сейчас Фэнбао о нëм – всë равно что проворачивать нож в ране.
Правда, демон не умел долго молчать.
– Ну? Что вам сказала эта черепаха надгробная? Придëт он к Агатовой горе?
– Нет, он отказался. Даже всë очарование барышни Юэ не помогло. – Цзиньюань вздохнул и бросил в реку камушек. – Может быть, и к лучшему. Я засомневался, может быть, он и есть Белый Яд? Он сам признался, что заковал