Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

на которых лежала всякая всячина, причём «всякая всячина» это именно та пара слов, которой только и можно было описать выставленные здесь товары. Здесь бойко торговали резиной, каучуком, леской, тетрадями в клеёнчатых обложках, металлическими канистрами, гвоздями, подшипниками, свинцовыми трубами, медной проволокой, словом, всем тем, что водяной народ активно выменивал на Чернополыни у её «сухих» обитателей. Однако здесь были также и вещи, созданные самими водяными, и вот они-то и представляли собой самую увлекательную загадку: следователь едва не сломал мозг, пытаясь понять, для каких целей может кому-то понадобиться, например, длинная палка с насаженными на неё круглыми деревянными шайбами или странная верёвочная сетка-перевязь некоторые ячейки которой представляли собой набитые мягкой травой кожаные подушечки. Вопросов у Фигаро не вызывали только плетёные ловушки-раколовки, крючковатые «пауки» для донной ловли и прочие хитрые приспособления связанные с рыбалкой. Однако оставался незакрытым самый важный вопрос.

– Артур, а скажите, пожалуйста, за что всё это продаётся? В смысле, что у местных вместо денег?

– Деньги.– Старый колдун хихикнул. – Поверьте, Фигаро, они хоть и рыбы да жабы, но от империалов не откажутся. Но, как я понимаю, ваш вопрос о другом: что именно в обществе водяных является универсальным эквивалентом труда разумных существ выраженным в виде неких условных единиц, так?

– Если вы про деньги, то да. Что у них вместо империалов? Что-то мне не кажется, что в этих болотах можно наткнуться на монетный двор.

– Вам правильно не кажется. Собственных денег у болотного народа нет. Всё что вы видите перед собой можно либо обменять на вещь сходную по стоимости, либо на вещь, в которой на данный момент продавец нуждается больше чем в той, которую продаёт. Но даже такой своеобразный бартер не является здесь правилом. Обычно водяные отдают товары за пчах.

– Будьте здоровы.

– Спасибо, но это слово такое. Пчах – ну или пча-ах, в зависимости от произношения– это нечто вроде виртуа... эм-м-м... невещественного эквивалента услуги. Например, вы можете взять у вон того похожего на карпа господина в плетёной шляпе его... кхм... его.... ну, короче, эти штуки на прилавке, но взамен вы поможете ему починить лодку или собрать пряные корни для приправ, а то и просто составите компанию на рыбалке. Причём не обязательно прямо сейчас; услуга может понадобится продавцу в будущем.

– Эм-м-м-м... А если кто-то возьмёт вещь, но не окажет услугу?

– Пока покупатель не закроет свой пчах, ему просто никто ничего больше не продаст, да и всё. Но такого не случается практически никогда. Социальные связи водяных очень крепки... О, какие забавные корешки! Кажется, выдался отличный повод пополнить мою быстро редеющую алхимическую кладовку редкими травками. Я будут тут, возле лотков с растениями, если что.

Но Фигаро уже крутился вокруг упитанного жаба перед которым на приземистом деревянном столике лежали россыпи настоящих сокровищ: старые зажигалки, часы – наручные и карманные – похожие на фляги немецкие каталитические грелки, которыми солдат Рейха щедро снабжали во время Большой войны, памятуя о зверских морозах Королевства, термосы, ходики с кукушками и без оных, прорезиненные коврики для ванн, груши-распылители для поливания водой комнатных растений и непослушных котов, жестянки из-под конфет, которые переживали несколько поколений становясь, в конечном итоге, хранилищами для гвоздей, катушек с нитками и пуговиц, железные вилки и мельхиоровые ложки (некоторые – настоящие раритеты, ещё с дореформенными гербам, на которых королевский орёл держал в лапах скипетр и молнии), музыкальные шкатулки без крышек...

«Надо же, – думал следователь, перебирая все эти сокровища старьевщиков и любителей собирать хлам, к которым Фигаро, собственно, и относился, – это ж часы от «Патрика и Патрика». Дешёвка, лет тридцать им, а, гляди ж ты– идут... В них, как сейчас помню, постоянно пружина вылетает и балансир живёт года три. Мои первые часы, между прочим; брегет-то я на войне добыл... А вот консервный нож от «Фродо и СынЪ»– сто лет таких не видел. Ещё у моей маман такой был; штука надёжная, как топор, им можно танки открывать... Ого. А это ещё что?»

На самом краю импровизированного прилавка лежала книга. Изрядно потрёпанная, в серой обложке, с пожелтевшими от времени страницами и дешёвым переплётом из тех, чьи создатели вверяют судьбы страниц не столько надёжной нитке, сколько изрядному количеству клея.

«А. И. Петров, Правила осмотра и подготовки к дальнейшим процедурам первичного места происшествия, том первый. Издание испр. и дополн. Для служебного пользования», прочёл озадаченный Фигаро. Плюс номер на корешке, плюс синий штамп – книга явно была библиотечная и, судя по оттиску издательства «Оливковая Ветвь», происходила откуда-то из подвалов Инквизиции. Следователь немного полистал её; язык автора оказался таким же, как и бумага страниц: скучным, серым и пыльным («...подготовка места происшествия к его осмотру специальной группой предварительного анализа и зачистки должна осуществляться только после подробной описи согласно действительному формуляру 33М-А, запросить который младший сотрудник обязан у...»).

Но Фигаро заинтересовало не столько содержание, сколько состояние книги: на ней явственно виднелись зелёные пятна подсохшей болотной тины, а обложка и корешок местами обуглились, словно книга побывала в печи. К тому же, было совершенно непонятно, что учебник для младших инквизиторов делает посреди болот Хлюпи.

– Что,– пробулькал похожий на пожилого карпа в парусиновом плаще продавец, – книжку хочешь, сухой? Забирай. Даром отдам. Я так и понял, что это кто-то из вашенской братии потерял.

– Спасибо.– Следователь положил на прилавок серебряную монету; всё же, он не считал «даром» правильной ценой за столь необычный в этих краях предмет. – А почему – потерял?

– Да как же, – продавец дёрнул себя за длинный замшелый ус, – я в болоте-то книжку нашёл. Кто-то бросил в воду на островке, где, значит, старый Хонти жил, а книжка проплыла чуток и в корнях застряла. Я и подумал: кто-то выкинул, а кому, может, на что и сгодится. Сам-то я по-вашенски читать не умею.

...Однажды, обсуждая с Артуром-Зигфридом перипетии следовательского дела, Фигаро заметил, что так называемый «рояль в кустах» – событие внезапное, неожиданное и, казалось бы, совершенно немыслимое имеет обыкновение случаться почти всегда, подсовывая новые догадки и улики, а, стало быть, Вселенная явно обладает если не разумом, то неким его подобием и, похоже, играет со своими детьми в довольно забавные игры. Мерлин, выслушав гипотезу следователя, согласился с самой ей постановкой, с ходу отбросив, впрочем, сделанные Фигаро выводы.

«Вселенная, может, и разумна,