Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян
– Хозяину, который пытался убить меня ночью? Его музыка чуть не свела меня с ума!
Шэ Юй задумчиво покачал головой.
– Да, я тоже слышал сквозь сон… Мелодия «Зыбкие картины в отражении» не убивает. Она поднимает из глубин души то, что человек старается забыть. Я… слышал, что от неë бывают кошмары, но, может быть, ваши сожаления были так сильны, что…
– Не важно, – отмахнулся Цзиньюань. – Как же вы почините его с одним ножом?
– Что-нибудь придумаю. Мои предки создали нефритовую свирель, что играла сама по себе, так неужели я не смогу починить обычный гуцинь? И моя рука почти прошла… Я был прав, подобное лечится подобным.
Его спокойная уверенность была Цзиньюаню приятна.
– Я поймаю кабана, может быть, из его жил удастся сделать струны. – Он хотел уйти, но обернулся. – А та свирель… как использовать её в бою?
Шэ Юй удивлëнно поднял голову.
– Никак. Она просто играла прекрасную музыку, ваше высочество, не всë в этом мире должно быть оружием. Не всë решается в схватке.
С последним Цзиньюань готов был поспорить. Учитель говорил ему, что в бою раскрывается сердце человека: как он сражается, так и мыслит, так живëт.
Цзиньюань понял ночью: никакие слова не помогут завоевать доверие барышни Шэ. Есть лишь один способ показать ей…
– Братец Юй! Мы нашли кусты земляники! – объявила барышня Шэ, вбежав с полным котелком ягод. За ней следовал Фэнбао с пустыми руками и красными пятнами вокруг рта.
– Фэнбао. Барышня Шэ. – Цзиньюань выступил вперëд, прежде чем Шэ Юй успел ответить. – Мы ещë не обсуждали вчерашний бой с призраками, но вот что меня гнетёт: все наши техники были несовершенны. Хуань Фэнбао, за триста лет ты успел узнать многое. Я хочу, чтобы ты учил меня и барышню Шэ, пока мы здесь.
Он обернулся к Шэ Юэ, нахмуренной, не глядящей на него.
– А после… барышня Шэ, я желаю сразиться с вами!
Глава 13
– Я так устал, Фэнбао…
За всю жизнь Сюэцин присутствовал лишь на двух казнях: много лет назад он лично проводил в последний путь отца и братьев, теперь – подал яд заговорщику Цзя Лицзину.
Предатель Лицзин выпил чашу с ядом, глядя в глаза своему повелителю, и Сюэцин не отвёл взгляда – так, вместе с ним, и допил яд до капли.
Фэнбао ожидал, что, вернувшись в свои покои, Сюэцин расшвыряет яшмовые статуэтки, опрокинет книжные полки, как бывало, прокричится, сетуя на судьбу и друзей. Но он лишь сел на ложе, грузно, как старик. Склонил голову.
– Я так устал…
Фэнбао налил ему чаю и молча сел напротив.
– Завтра будет новый день, Цин-эр, – сказал он, подыскивая слова. – Ты проснëшься с новыми силами.
Сюэцин усмехнулся.
– Изначально бессмертное существо вроде тебя не знает, что такое устать от жизни. Сколько кальп ты прожил в Небесных чертогах? Сколько столетий пролежал под каменной плитой? Заметил ли ты их вообще?
– Так ты устал от жизни? – тихо переспросил Фэнбао. Он обошëл стол и сел у ног своего императора, чтобы хоть так рассмотреть его лицо.
– Я устал быть правителем. Лань-лань не смогли погубить степные колдуны, но уморили собственные слуги. Лицзин и его сторонники… они правы, я не справляюсь.
– Что за глу…
Сюэцин остановил его жестом.
– Ты и сам знаешь. Налоги непосильны, а засуха длится второй год, гадатели начали говорить, что непогода – это знак: небеса порицают императора.
– Нужно просто заткнуть их…
– Знаешь, сколько прошений от помещиков приходит в канцелярию? То малое, что смогли вырастить крестьяне, отбирают священные школы и проходимцы, которые ими притворяются! И это из-за моего указа о том, что крестьяне должны помогать им бороться с демонами! То тут, то там стычки! Война закончилась, людям нужен государь мирного времени, тот, кто умеет держать кисть, а не только меч. Я же… Я воин.
– Ты Сын Неба. – Фэнбао стиснул его плечи. – Значит, твой путь – правильный, Цин-эр.
Сюэцин рассеянно похлопал его по руке.
– Будь моя воля… Я бы гнал степняков, пока не выбьюсь из сил. Ушëл бы за ними… и не возвращался. Иногда во сне я вижу, как мы с тобой едем по бескрайней степи, только вдвоëм, без всей этой орды придворных лизоблюдов… и не хочу просыпаться.
– Тогда уедем.
Слова вырвались сами собой, но Фэнбао не пожалел о них ни на мгновение.
– Ты сам знаешь, что не могу. Мои сыновья малы, я их отец и отец своего народа, пока не умру. – Сюэцин усмехнулся. – Народа, который строит против меня козни.
– А если бы… мог?
– Если бы мог, – Сюэцин сжал его руки, – уже седлал бы нам коней.
Во сне Фэнбао знал способ. Знал ответ.
Но стоило открыть глаза, как все исчезло, осталась только пустота.
Как всё было на самом деле? Может быть, весь разговор ему только привиделся?
– Я найду тебя, Ван Сиюй, и пообрываю тебе все струны! – крикнул он вершине, высунувшись в окно. Из-за этой самодовольной дряни он едва не потерял и малыша Юаня тоже!
Он вспомнил как Ван Сиюй впервые пришëл в столицу. Тогда его волосы были чёрными, как воронье крыло, а одежды – из простого серого льна. То был не бессмертный мастер, а хмурый мальчишка с мечом, ведущий за собой на шлейке крошечную девочку, как уличный акробат – обезьянку.
Ван Сяоняо в свои три года видела больше трупов, чем иной палач. Гробницы императоров были еë волшебными дворцами, бумажные жертвенные звери, паланкины и наложницы – любимыми игрушками.
Ван Сиюй всем говорил, что еë мать умерла, но однажды, после нескольких кувшинов вина, сознался, что она, не вынеся мрачной жизни среди Облачных Одежд, сбежала к торговцу лошадьми.
Он понятия не имел, что делать с ребëнком, пока дворцовые служанки, воспитывавшие маленькую принцессу, не взялись за дело. В обмен на это Ван Сиюй стал придворным учителем фехтования.
Мирское его мало интересовало. Фэнбао приукрасил, рассказывая, как важны были ему дочь и ученица. Даже если всë так и было, он никогда этого не показывал.
Смерть, пришедшая за Сяоняо, забрала последнее, что связывало его с миром живых, и он отправился в горы, самосовершенствоваться в одиночестве, как будто ни о чём не жалел.
Фэнбао услышал, как мечники называли его имя на постоялом дворе, сетовали, что он не пришëл, – значит, этот странный унылый человек и впрямь добился бессмертия. Понять бы только зачем.
Облачные Одежды всегда жили на границе двух миров, в сумерках между жизнью и