Дорога Ведьм - Кейт Эллиот

которого были перекинуты кружевные мосты, подобные тому, который они только что пересекли. Шпили сияли в лунном свете; в террасных садах, украшенных фонтанами, стояли тканевые павильоны, полотнища которых развевались на неощутимом ветру. Улицы были так забиты экипажами, повозками и снующими по ним людьми, что казались реками в половодье, все это было призрачным, ненастоящим.

Тело Кема задрожало, когда он отступил на шаг, врезавшись в нее спиной. Он бы сбил ее с постамента, но она приготовилась, зная, что вид этого потустороннего пейзажа станет для него шоком. Так было с ней в первый раз, когда, много лет назад, предыдущий помощник-курьер привел ее сюда в полнолуние, обучая ее маршруту и обязанностям.

Этот секрет принадлежит только нам, курьерам, сказал ей Фириол. Большинство людей боятся этого места, но мы, курьеры, знаем, что Шпили могут стать убежищем, если относиться к ним с осторожностью и уважением.

Он верил, что Шпили были останками добрых Древних, мирного народа, ныне потерянного для мира, ушедших из своих последних крепостей. Он никогда не упоминал при ней призраков или злых королей-колдунов, но говорил, что иногда в ночи раздается шепот, и она тоже слышала его. Что означает волшебство призрачного пейзажа, он не знал и не догадывался.

— Что это за место? Что это значит? — прошептал Кем.

Даже она, которая так много повидала и видела это раньше, изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал ровно. Чудесное видение никогда не становилось менее удивительным или пугающим.

— Я не знаю. Может быть, это видение далекого прошлого, места, которое когда-то было таким. Может быть, это видение будущего, того, чем оно станет. Может быть, это остатки магии, прихоть колдуна, вплетенная в эту решетку. Прихоть, которая никогда не растает.

— Почему?

— Почему у людей бывают прихоти и фантазии? Скажи мне это ты, поедатель всех медовых пирожных в доме.

— Но они такие вкусные, — сказал он, оправившись от шока. — Эта иллюзия не выглядит злом. А тебе она кажется злом?

— Она выглядит живой, так? Город, к которому мы не можем прикоснуться, потому что он состоит только из тени и света.

— Я никогда не видел город. А ты?

— Интендант однажды побывал в Мирной Сущности Божественного Спокойствия на Сердце Камня Империи.

— А мы не можем называть это место просто столицей?

Она легонько толкнула его локтем.

— Помощница-курьер не должна слышать, как используют столь неуважительное выражение. Впоследствии интендант написал об этом стихотворение. «Нет конца течению вод этой жизни, при свете солнца и луны, в темноте и при свете дня, на рассвете и в сумерках, улицы пульсируют, ибо мы — кровь в венах империи, всегда в движении и никогда не отдыхаем».

Тени и свет разливались по долине туманной ночью, никогда не отдыхая. Луна, как и положено луне, продолжала свой путь на запад, пересекая зенит. Она приблизилась к краю круга, образованного переходами.

— Мы должны спуститься на дорожку, пока луна не скрылась за кружевами, — тихо сказала она. — Но ты не должен никому рассказывать о том, что я тебе показала, Кем. Даже Йофу. Обещай мне.

Он серьезно кивнул.

— Я обещаю, клянусь своей честью и памятью моей матери.

ВО ВРЕМЯ ПРАВЛЕНИЯ любимого третьего императора, известного как Император Пион, наследная принцесса слишком часто пила из чаши подозрений. Когда император умер, наследная принцесса унаследовала титул, став Императрицей Жимолость. Большинство ее родственников быстро умерли от того или иного несчастного случая. Те, кто выжил, были заперты в специальном крыле императорского комплекса, построенном для этой цели.

У Императрицы Жимолость был младший брат от той же матери. Из вежливости к своей доброжелательной и уважаемой матери она выколола брату глаз, чтобы лишить его права править, и назначила его главой недавно расширенного Имперского Ордена Стражей. Позже, с помощью этих стражей, она распространила свои лозы по всей империи, чтобы услышать или увидеть любой намек на измену Трону Спокойствия.

По этой причине расхожее выражение «всевидящее око» является одновременно напоминанием о первом принце-хранителе ордена и угрожающей фигурой речи.

В больших городах, Основах, отпрыски Маноров чувствуют себя в безопасности, зная, что все, кто поддерживает императорский дворец, находятся под защитой бдительных стражей порядка.

В рыночных и промышленных городах, известных под разными названиями Колец или Крестов, мэры, фабриканты, члены гильдий и торговцы изо всех сил стараются пристроить своих младших детей в Имперский Орден Стражей, надеясь найти дружеское ухо в его сложной сети.

На Привалах, которые служат убежищами вдоль дорог, назначенные интенданты сидят за своими столами с нервными улыбками, никогда не зная наверняка, кто из их окружения может быть шпионом, записывающим каждое их действие.

Даже процветающие деревни, Рвы, вынуждены приглашать молодых юстициариев на трехлетний срок, не зная, кто из них набирается административного опыта, а кто является агентом, стремящимся раскрыть заговорщиков, недовольных и скрывающихся от правосудия лиц.

Только в захолустных деревушках, Изгородях или Канавах, люди редко обращаются к стражам, поскольку у стражей редко бывает причина приходить туда. Стражи сторожат имперские дороги, источник жизненной силы империи, которые соединяют все отдаленные провинции с сердцем страны. Именно курьеры ходят по незащищенным тропинкам на склонах холмов и в низинах и, следовательно, в сельской местности, вне пределов досягаемости дорог, единственной хрупкой защите от Пелены и ее смертоносных Спор.

Из Официального Справочника Империи, составленного Лувиарой, теургисткой, работающей по заданию Внутренней Палаты Храма Сердца.

В предрассветных сумерках Элен и Кем взвалили на плечи свои рюкзаки и вышли из Шпилей. На мысе царила пугающая тишина. Не было слышно ни малейшего шума ветра, только шепот слабого ветерка. Когда они подошли к статуям, Элен остановилась. Кем бросил на нее озадаченный взгляд, но ничего не сказал, вспомнив ее предупреждение прошлой ночью.

Она осмотрела статую, которая держала голову дракона. Было трудно по-настоящему узнать лицо, сотканное из теней, но она была уверена, что призрак унаследовал эти черты: удлиненное, хорошо очерченное лицо с глубоко посаженными глазами, которые скульптор изобразил с оттенком юмора. Глаза зверя, которого держала на руках статуя, имели то же выражение, может быть, даже те же самые глаза: готовые рассмеяться и в то же время настороженные из-за искорки удивления. Удивление от того, что ему отрубают голову? Я должен был догадаться, что так и будет, казалось, говорил лукавый взгляд зверя.

Такая статуя, появившаяся еще до появления империи, должна была бы быть изъедена эрозией и зарасти лишайником и мхом, но ее изгибы, складки и замысловатые пряди длинных волос были такими