Дорога Ведьм - Кейт Эллиот

Когда дрожь унялась, Элен смогла улыбнуться.

— Да, это прекрасно.

Его взгляд с благоговейным восторгом устремился к трем висячим мостам, затем спустился к земле по одному из шпилей. Двери без ручек, расположенные на внешней стене каждого шпиля, откинулись назад, как весенний лист.

Он вскочил на ноги. «Двери открыты! Мы… мы поднимаемся?» — воскликнул он, задыхаясь от волнения.

После встречи с призраком она должна была сказать нет. Но они зашли так далеко. Она обещала и собиралась сдержать столько обещаний ему, сколько сможет. К концу месяца траектория его жизни разойдется с ее так, что она не могла ни предсказать, ни контролировать. Пока они оставались на святокамне, призрак не мог их коснуться, куда бы он ни делся.

— Ты хочешь подняться наверх?

Дикая улыбка, расплывшаяся на его лице, успокоила ее. В первый год после смерти матери он ни разу не улыбнулся. «Мы можем, правда?» Он прижал руку к груди, как будто хотел сжать свое взволнованное сердце.

— Да. Но нам нужно спешить. Двери остаются открытыми только до тех пор, пока следы луны не пересекут центральную платформу. — Она схватила его за руку, когда он сделал шаг к краю круга. — Спокойно, Капитан Безрассудство. Оставайся на святокамне. Иди за мной.

Задыхаясь от волнения, он последовал за ней. Она пошла по похожей на спицу тропе, которая вела к шпилю, возвышавшемуся на самой вершине мыса. Тропа из святокамня была узкой и больше походила на балку, уложенную на скалу. Пока они шли по ней, под их ногами низко гудел камень, отдаваясь в костях Элен и пульсируя в руке; она стиснула зубы и не обращала внимания на боль. Она считала, что тропинка имеет структурное значение балки; точно так же, как наверху было три моста, внизу должны были быть три дорожки из-за треугольного характера комплекса.

Она не была теургисткой, но часто сидела на корточках у походных костров и слушала разговоры людей, которых иногда сопровождала из одного места в другое по приказу интенданта. Однажды она стала свидетельницей спора двух теургистов. Один из них сказал: «Магия плетет мир». Другой ответил: «Магия вплетена в этот мир». Затем было подано вечернее блюдо из запеченной куропатки и обжаренного лука-порея, и они стали есть, вместо того чтобы продолжать спор.

Она хотела спросить, что они имели в виду, но в обязанности помощника-курьера не входило задавать вопросы имперским чиновникам — только выполнять их приказы. И все же она часто думала об этом разговоре.

Внутренняя часть шпиля была полностью занята винтовой лестницей. По мере того, как они поднимались, поворачивая то в одну, то в другую сторону, голова начинала кружиться, лестница все чаще и чаще поворачивала, поднимаясь по мере того, как они карабкались. Она считала каждую ступеньку, всего их было 108.

Лестница заканчивалась крошечной площадкой. Изогнутая стена отошла в сторону, образовав дверь. За ней тянулся изящный мостик, который, казалось, был сплетен из блестящего металлического кружева. Дорожка шириной не более спана была ограничена перилами с обеих сторон. Она вела к центральной платформе. Из двери шпиля действительно казалось, что платформа представляет собой огромный и очень тонкий диск из серебряной проволоки, парящий в воздухе на высоте десяти этажей над землей, и только три моста поддерживают его.

— Как она держится? — прошептал Кем, цепляясь за край проема и вглядываясь в платформу. — Это безопасно?

— Я совершенно уверена, что Три Шпиля намного старше империи. Это место еще не рухнуло. Ты хочешь пойти со мной?

Он нервно потер лицо. Но когда она ступила на мост, он последовал за ней, подстраиваясь под ее шаги, как будто боялся, что один неверный шаг может привести его к падению с края навстречу беспорядочной смерти. Хрупкий с виду, мост казался абсолютно прочным под ее ботинками. Магия, подумала она, не меняется, двигает ли она кого-нибудь, или кто-нибудь двигается по ней. Во всем есть своя закономерность, связи, подобные нитевидным слоям грибка и гнили, которые пронизывают почву, невидимые для тех, кто смотрит только на поверхность вещей.

И Споры, подумала она, чувствуя, как холодеют пальцы, вцепившиеся в похожие на канаты перила. Аромат розового масла почти всегда предвещал появление Спор. Предупреждение горело в ее руке.

Не отвлекайся.

У каждого человека была разная длина шага, но, как и у всех курьеров, она привыкла мерить расстояние имперским шагом. Тридцать шесть шагов до центральной платформы, которая сама по себе была тридцати шести шагов в ширину. Над платформой возвышался призрачный купол, решетка, сотканная скорее из тумана, чем из настоящего металла. Когда она сошла с моста, какие-то завитки коснулись ее лица, словно паутина, которую она на мгновение почувствовала, а затем потеряла. Диск мягко зазвенел под ее ногами, когда она ступила на него. Он казался твердым, но она могла видеть его насквозь, вплоть до земли внизу, как будто он существовал в двух местах одновременно: здесь, в этом мире, и в то же время, каким-то образом, в другом.

Неудивительно, что Кем заколебался. Это был важный шаг, который нужно было сделать. Поэтому она схватила его за запястье, как много раз хватала его мать, когда он не мог сделать ни шагу дальше, но остановиться означало бы смерть или еще что похуже.

Она подвела его к центру. Здесь серебристая проволока была туго переплетена, образуя приподнятый постамент. Она потянула Кема за собой, взяла за плечи и повернула лицом к краю мыса. Отсюда, высоко над стенами комплекса, они могли легко видеть за главным шпилем долину, ее склоны, ограниченные холмами Восхода Луны на востоке и хребтом Копейщика на западе. Долина простиралась в направлении, которое местные жители называли направлением к сердцу, потому что юго-восток вел к сердцу империи.

Она много раз видела долину при дневном свете. Как и Кем, совсем недавно, когда был частью команды, посланной интендантом очищать от камней побольше скалистого дна долины, попытка дать больше полей местным жителям. Хотя по долине протекал приличный ручей, земля упорно оставалась неплодородной, а урожайность из года в год — неизменно низкой. За разбросанными полями простирались мили и мили колючего кустарника и рощиц с колючими деревьями, источающими ядовитый сок.

Если смотреть сквозь зачарованную луной решетку, казалось, что смотришь на другую землю. Они с Кемом не видели каменистых полей, редких пастбищ и неровных террас, которые обрабатывали и на которых пасли скот такие люди, как землевладелец Урнессо и старейшина Марсилион. Вместо знакомой им долины они увидели призрачное видение — лесной город, между могучими деревьями