Безымянная страна - Кейт Эллиот

Принц подошел к шкафам и начал доставать карты империи, чтобы разложить их на столе. Первое, что он сделал, это сопоставил карту, на которой был изображен Крест Арлевинд, с соответствующей крепостью с восемью башнями, изображенной на веллуме.

Теперь Элен поняла, почему Морской Волк назвал себя посланником: потому что так оно и было. И почему лорд Джения сожгла посланника. Принц совсем не ожидал любого контакта через Бдение. Он понятия не имел, что можно пересечь Дальнюю Пограничную Пелену. Вот почему он поспешил на север. Восстание против императрицы было бы смертным приговором, поэтому он должен был убедиться, что не попадет под подозрение. Неудивительно, что он думал, что это была злонамеренная уловка, придуманная его соперницей, принцессой Астайлин, чтобы погубить его.

Но как леди Элеавона узнала, что Белое Море можно пересечь? Как она заключила союз с кланом самого ненавистного врага своего народа?

— Здесь многое не сходится, — сказал принц. — Например, если у нее есть вооруженные силы айвуров, почему бы не использовать их для борьбы со своим кузеном? Помощница-курьер, вы знаете?

— Нет, Ваше Высочество, не знаю.

— Лувиара?

— По моим наблюдениям, кланы Морских Волков — это не единая страна, как наша империя, а скорее множество отдельных кланов.

— Симо?

— Несколько раз на востоке, — сказал капитан, — нас спасало от поражения только то, что различные группировки внутри Кровавых Волков иногда нападали друг на друга по причинам, которые мы никогда не понимали. Я могу только строить догадки. Возможно, этот клан Соленое Копье небольшой, и ему не хватает людей и припасов, чтобы встретиться с ее кузеном на поле боя. Возможно, некоторые из их сил заняты в других местах, или участвуют в набегах, или защищают себя от других группировок Морских Волков.

— Как такой ограниченный отряд может захватить и удерживать дворец? — вслух подумал принц.

— Ваше Высочество, — сказала Лувиара, — возможно, эти северяне, вроде леди Элеавоны, не осознают масштабов империи или размеров дворца.

— Это вероятно, — согласился он. — Судя по тому, что мы видели на острове Бурь, нордландцы — варвары. Их оружие устарело, у них грубые манеры. Не думаю, что они моются. Как они могут понять мощь и величие Империи Спокойствия с такого расстояния и в таких мрачных обстоятельствах?

Он рассматривал карты, разложенные на столе.

— Я бы предпочел воспользоваться моментом неожиданности, заранее расставив по местам своих сторонников. Как только мы установим контроль над дворцом, дворцовые советы, командиры и Маноры будут подчиняться мне.

— Почему бы им не подчиниться императрице? — спросила Элен.

Принц презрительно взглянул на нее, затем перевел взгляд на ее руку. Ее рука дернулась, но она заставила себя не потереть предплечье.

Он указал на пустую комнату.

— Как вы думаете, почему я отослал остальных? Они стражи, но не из моего ближайшего окружения, чтобы быть в курсе моих самых сокровенных мыслей. Вы должны быть достаточно умны, чтобы понять, что к тому времени я уже провозглашу себя императором.

— Вы верите, что советы и Маноры поддержат того, кто займет трон, независимо от того, как он туда попал?

— Да. Мир в сердце империи лучше, чем война. Астайлин напрасно тратит время, обхаживая провинциальные Маноры в надежде заручиться их поддержкой, но они никогда не будут иметь влияния во дворце.

Лувиара прочистила горло.

— Однако, Ваше Высочество, даже если все это так, и такая жестокая экспедиция увенчается успехом, советы и Маноры все равно могут осудить вас за убийство императрицы.

— Как будто этого не случалось раньше! В любом случае, у них не будет причин обвинять меня, если они не заподозрят, что я причастен к смерти императрицы.

Он снова взглянул на Элен. Она ничего не сказала, хотя на этот раз рефлекторно коснулась своего запястья. Симо нахмурился.

— Ваше Высочество, я не уверена, что понимаю, — сказала Лувиара.

— Это достаточно просто. Лучшим решением будет признать это нападение злонамеренным внезапным налетом мстительных айвуров, которые злы на Императрицу Магнолию за изгнание их сородичей. Айвуры жили в центральных землях достаточно мирно, пока моя сестра не взошла на трон. Все, что они оставили после себя, их значительные богатства и владения были конфискованы в имперскую казну. Некоторые шептались, что именно поэтому императрица издала этот указ — она хотела прибрать к рукам богатства и поместья айвуров. Итак, вот и мотив. Я бы прибыл как раз вовремя, чтобы спасти императорский трон от варваров.

— Нет никакой гарантии, что налетчики смогут убить императрицу.

Он проигнорировал комментарий Лувиары, постукивая хлыстом по столу, с задумчивым выражением лица, больше похожим на то, что он обдумывал, какое блюдо на ужин съесть следующим, а не на измену.

— Тогда я мог бы казнить айвурских налетчиков. Хотя это могло бы вызвать неприязнь леди Элеавоны. Тем не менее, как только я займу трон, мне больше не понадобится ее помощь, не так ли?

— Несомненно, честь заставит вас прийти ей на помощь, Ваше Высочество, — сказала Элен.

Симо и Лувиара ничего не сказали. Либо они были шокированы откровенным заявлением принца о его намерении восстать, либо, что более вероятно, они знали об этом с самого начала. Они путешествовали с ним уже несколько лет, и, по-видимому, оба были с ним, когда он сделал или получил первые предложения от многострадальной Элеавоны, за пределами Проклятого Побережья, на острове, который удачно назывался остров Бурь.

Элен, по меньшей мере, понимала ситуацию леди Элеавоны. Лишенная своих прав, доставшихся ей по рождению, Элеавона сделает все, чтобы вернуть их. Если это означало, что другие люди умрут, так тому и быть. Таков был мир, каким его видели господа.

Гевулин не был исключением. Он рассматривал Элен только как одно из своих «орудий». Дело было даже не в том, что она оказалась в ловушке в любом случае. Это была тяжесть дорог ведьм, если можно так выразиться. Помощники-курьеры путешествовали по дорогам империи как часть ее системы контроля. За пределами империи Эл была всего лишь преступницей, которую следовало сжечь. Внутри империи она нашла способ жить. Иногда она спрашивала себя, не выбрала