Дракон попал в силки невесты - Светлана Калинникова
В случае неприятностей с моим «драгоценным» им легче иметь дело с моей сестрой. Хотя… девица она бойкая, просто так она не дастся. «Если ты пустишь моё приданое под свой хвост, я завяжу его узлом и накину тебе на шею», — ласково пообещала Анна перед встречей с «душителями» финансово неблагополучных драконов. Женщине, у которой глаза наливаются кровью, не поверит только самоубийца.
— Отдайте нам ваше поместье, — после непродолжительного разговора предложил мне торговец. — И мы будем считать долг закрытым.
— Не могу, — улыбнулся я. — В документах чётко указано, что долг перед вами имеет только Дэниал Гордерс, а половина поместья принадлежит моей сестре. Я не могу распоряжаться им единолично согласно Королевскому Имущественному Уставу.
— Продайте часть ваших ценных бумаг, — улыбнулся мне банкир.
— Увы, — вздохнул я, — на них претендует герцог Людвин Корстас. Королевский Имущественный Устав указывает на первенство титула в подобной ситуации.
Добившись от них отсрочки для двух платежей, в дальнейшем я и Стенс полностью пересмотрели порядки ведения хозяйства в поместье, уволив вороватого и ленивого управляющего и наняв вместо него молодого парня, который был сыном арендатора. Помимо жалованья, я предоставил ему льготы по аренде.
Оптимизация добралась вместе со мной и до королевства Грингор.
С ценными бумагами мне пришлось пройти процедуру их истребования из одного финансового учреждения, но в этом мне помог герцог Людвин Корстас. Как оказалось, мой друг юности. Но потом беспутный Дэниал Гордерс обзавелся сомнительными приятелями, и дружеские отношения угасли. Обновлённый вариант графа Гордерса сумел возобновить прежние связи, а затем их укрепить. Впрочем, герцог не остался внакладе: я ещё несколько лет выплачивал ему некоторую сумму, довольно символическую, но для меня это имело принципиальное значение. Благотворительность графу Гордерсу была не нужна.
Занимаясь делами драконьего семейства, я не забыл главного: я хотел вернуться домой. Часы за окном родного дома преследовали меня во сне. Сомнений у меня не было: загадка моего странного переселения в драконью страну связана именно с теми часами. А вот с чего мне следовало начать, я понятия не имел. Пока однажды среди вещей покойного графа не увидел фамильные часы с буквой «Д» на циферблате.
Но и тут я решил задачу наполовину. Я до сих пор не знаю, как с помощью этих часов попасть домой, где я не был уже десять лет. И, как дамоклов меч, надо мной висел страх разоблачения. Ведь где-то был настоящий лорд Дэниал Гордерс.
ГЛАВА 12. Лидия Ремезова: «Классик прав: не стоит разговаривать с незнакомцами»
Из воспоминаний Лидии Ремезовой: «Я хотела стать успешным юристом. В моей голове давно сложился образ настоящего профессионала. Только моё представление о профессионализме сложилось из впечатлений от сериалов и книг. Какая «мешанина» была в моей голове! А вот представления о том, какой должна быть семья, у меня не было. Я никогда не знала, что такое семья. Как понимаете, и о том, что я могу стать ведьмой в стране драконов, я не предполагала!»
— А как вы оказались в Грингоре? — спросил меня дракон.
Я посмотрела в пустую чашку, и граф тут же поймал взглядом хозяйку кондитерской. Та улыбнулась и через пару минут вернулась с новым чайником. «Только пусть настоится немного», — сказала она. Дракон заказал так много сладкого, что чай был выпит очень скоро.
— А я просто однажды заснула дома, а проснулась в Дракстоне. Как сейчас помню: я в странном платье сижу в городском парке и пытаюсь отбиться от наглой вороны, которая называет меня по имени и требует заплатить ей за гадание…
Меня воспитала тётка, родная сестра моей матери. Она была женщиной одинокой, но весьма довольной своей жизнью. Надо мной была назначена опека. Мать была лишена родительских прав. Я и тётя Аня жили с ней на одном этаже, наши квартиры были напротив. Мама пила так, что забывала моё имя и при встречах только пьяно икала и что-то мямлила. Жильё мамы было закреплено за мной, но к моему восемнадцатилетию оно пришло в такую непригодность, что речи о совместном проживании не было. Тётя Аня помогала, но с оговоркой, что теперь я уже самостоятельная. А мама, как говорят в народе, «не просыхала».
Поскольку я училась очень хорошо и имела привилегии, положенные ребёнку-сироте, я поступила в институт на юридический факультет. Конечно, тётя Аня не выставила меня вон, и я по-прежнему занимала у неё комнату. Студенческая жизнь поглотила меня: учёба, библиотеки, новые знакомые.
Только я никак не могла завести друзей: с некоторыми — было скучно и неинтересно, а характер я прятать не умела. Некоторые считали меня высокомерной «босотой», некоторые — занудой и «серостью».
Серость исчезла из моей жизни после смерти мамы. Всеми красками заиграла моя жизнь: красным вином поминок, синей болью в моих собственных глазах, потому что даже при матери, забывшей моё имя, я не считала себя сиротой, зелёной тоской жалости к самой себе.
— Ты только себя в руках держи, — наставляла меня тётя. — У тебя, Лида, генетика плохая. Не спейся, твоя мать от горя пила, вот и допилась.
Но мама оставила мне такую боязнь спиртного, что волнения тётушки были напрасными.
А потом случился ковид… Но перед этим была странная встреча в одном из магазинов, где продавались разные бесполезные, но очень интересные старинные вещи: куклы, табакерки, шкатулки, значки, подстаканники, часы.
Мне очень понравилась шкатулка с весёлым розовощёким ангелочком. Она и стоила недорого, и я, присмотрев её неделю назад, пришла с мыслью о том, что скоро буду класть в неё свои серёжки. Тётя Аня отобрала их когда-то у мамы, чтобы сохранить для меня.
Пока я крутила в руках шкатулку, в магазин зашёл человек, который чётко подпадал, по моему мнению, под понятие «персонаж»: он словно вышел из какой-то сказки. Среднего роста мужичок лет пятидесяти, с бакенбардами и пышными усами, насупленными бровями и бегающими, вороватыми глазками. На нём были широкие штаны и странная куртка, очень похожая на старинный камзол.
— Мне нужны во-о-н те часы, — показал он на часы, лежавшие за