Возрождение Изабель - Мария Ясная
Единственным известием, которое в конце концов достигло Изабель, стала скорбная весть о гибели её брата Жака на поле боя.
После этого в её жизни словно погас последний огонёк. Она больше не могла надеяться, что брат вернётся и поможет ей выбраться из одиночества, а отец по-прежнему оставался далёким и холодным человеком, чьё внимание невозможно было заслужить ни послушанием, ни мольбами.
В прежней жизни Изабель понадобились годы, чтобы понять простую и жестокую истину: не всякое ожидание заканчивается встречей, не каждая любовь возвращается взаимностью, а иногда человек тратит лучшие годы на надежду, которую другой даже не собирается оправдывать.
Теперь, когда ей довелось начать всё заново, она больше не собиралась отдавать своё сердце на растерзание чужому равнодушию.
Зачем снова писать лорду Ричарду? Зачем умолять его о милости, если она уже знала, чем заканчивается подобное ожидание? Отец не изменится от нескольких строк, написанных дрожащей рукой. Скорее всего, письмо попадёт в руки Сесилии и её матери, которые прочтут его за чашкой чая, посмеются над очередной мольбой Изабель и забудут о ней сразу после того, как отложат лист в сторону.
Нет, на этот раз всё будет иначе.
Вместо того чтобы покорно ждать решения отца, Изабель сама изменит обстоятельства. Если ей суждено вернуться домой, она сделает это не потому, что кто-то наконец сжалится над ней, а потому, что сама добьётся своего.
— Отец слишком занят делами, — спокойно сказала она, опустив взгляд на свои ногти. — В этом году я не стану писать ему. Тётушка Грета, у меня нет писем, которые нужно отправить.
Грета замерла.
Каждый год Изабель писала письма, и все обитатели поместья прекрасно знали, насколько сильно она ждёт ответа. Даже те, кто не испытывал к ней ни малейшего сочувствия, привыкли к этой неизменной привычке. Человек может смириться с лишениями, привыкнуть к одиночеству и научиться скрывать слёзы, но отказаться от надежды по собственной воле гораздо труднее.
И всё же Изабель только что сделала именно это.
Грета с сомнением посмотрела на девушку, пытаясь понять, что стоит за её решением. Неужели она наконец отчаялась настолько, что больше не ждёт ничего хорошего? Если так, то это даже удобно: чем глубже Изабель погрузится в уныние, тем проще будет объяснять её поведение старшим и тем меньше хлопот она доставит окружающим.
Решив, что в происходящем нет ничего опасного, Грета быстро вернула себе привычное выражение лица.
— Раз так, мне пора распорядиться об отправке провизии в усадьбу. Позвольте откланяться, госпожа.
Она поднялась, и Франсуаза последовала за ней. Обе покинули комнату, оставив после себя едва уловимый аромат духов и неприятное ощущение, будто даже воздух здесь успел пропитаться их высокомерием.
Когда дверь закрылась, Беатрис наконец решилась заговорить.
— Госпожа, почему вы больше не хотите писать письма? — осторожно спросила она. — Вы ведь столько лет надеялись получить ответ. Неужели решили отказаться от этого только потому, что сегодня расстроились?
Изабель подошла к столу и села перед небольшим потускневшим медным зеркалом. В его неровной поверхности отражалось бледное лицо девушки, и она некоторое время молча разглядывала собственные черты, словно пыталась увидеть в них ту прежнюю себя, которая так долго ждала любви и признания.
— У меня больше нет сил сердиться на отца, — наконец произнесла она. — И нет желания снова просить его о том, чего он не собирается мне давать.
Она провела пальцами по краю зеркала, ощущая под подушечками тонкие трещинки.
— К тому же мы скоро уедем. Какой смысл отправлять письмо, если я всё равно собираюсь вернуться? Если мне будет что сказать отцу, я предпочту сказать это лично, глядя ему в глаза.
Лиана, до сих пор стоявшая неподвижно, вдруг оживилась. Её глаза загорелись надеждой, а на лице появилось такое искреннее воодушевление, что Изабель невольно улыбнулась.
— Мы уедем? Госпожа, вы уже придумали, как вернуться домой?
Изабель не ответила сразу. Она ещё раз провела пальцем по потрескавшемуся краю зеркала, а затем посмотрела на своё отражение.
Конечно, у неё был план.
Но прежде, чем покинуть поместье, ей предстояло вернуть кое-что, что принадлежало ей по праву. И на этот раз она не собиралась уходить, оставив за спиной всё, что у неё отняли.
Глава 16. Наблюдатель
Ранним утром воздух в поместье был удивительно свежим и прозрачным, словно ночной мороз очистил его от всего лишнего, оставив лишь тонкий аромат снега и пробуждающейся земли. На ветвях рябины, переживших Рождество, ещё алели последние ягоды, и малиновки, перепрыгивая с ветки на ветку, деловито склёвывали их, не обращая внимания на белое покрывало, укрывшее траву, кустарники и потемневшие от зимы деревья. После ночного снегопада солнце сияло особенно ярко, рассыпая по заснеженным ветвям серебристые искры, а в самом поместье всё ещё сохранялось неторопливое, почти беззаботное настроение праздничных дней.
Изабель проснулась рано, как привыкла в последнее время. После скромного завтрака она накинула тёплую верхнюю одежду и отправилась на прогулку по старому фруктовому саду, взяв с собой Лиану. Здесь давно не было прежнего порядка: некоторые деревья разрослись, дорожки заросли травой, а ветви груш, вытянувшиеся к небу, казались особенно голыми и безжизненными под тяжестью снега. До весеннего цветения оставалось ещё немало времени, и всё же Лиана, оглядывая сад, не смогла скрыть сожаления.
— Жаль, что сейчас не сезон, госпожа. Когда потеплеет, груши зацветут, и весь сад преобразится. Вы бы только видели, какое это зрелище! — с воодушевлением произнесла она, словно уже представляла перед собой белоснежные облака цветов.
Изабель едва заметно улыбнулась, но в этой улыбке не было той лёгкости, с какой обычно встречают приятные воспоминания. Ей вдруг подумалось, что растения, наверное, куда проще людей: они соперничают друг с другом лишь в красоте цветения, тянутся к солнцу, раскрывают лепестки и радуются теплу, не пытаясь отнять чужое счастье и не требуя от окружающих доказательств любви. А когда приходит время увядать, они просто принимают неизбежное, не задаваясь мучительным вопросом, почему именно им пришлось пережить такую судьбу.
В прежней жизни Изабель не раз любовалась цветущими садами королевского дворца. Там росли не только груши, но и розы, пионы, лилии — цветы самых разных оттенков, чьи пышные кроны и нежные лепестки создавали впечатление огромного гобелена, расшитого золотом, драгоценными камнями и тончайшими нитями. Весной дворцовые дорожки утопали в благоухании, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, ложились на мраморные скамьи причудливыми узорами. Казалось, в таком месте невозможно чувствовать себя одинокой, ведь сама красота словно обещала человеку, что впереди его ждёт что-то прекрасное.
Но Изабель слишком хорошо помнила, как часто ей приходилось гулять среди этого великолепия в полном одиночестве.
Когда-то она верила, что рядом обязательно найдётся человек, с которым можно