Возрождение Изабель - Мария Ясная

будет разделить и радость, и горе, кому она сможет доверить самые сокровенные мысли, не опасаясь насмешки или предательства. Ей казалось, что стоит лишь проявить достаточно терпения, достаточно любви, достаточно покорности — и однажды её чувства непременно будут замечены и оценены. Только после смерти она поняла, насколько обманчивой была эта надежда. Всё, что она принимала за обещание счастья, оказалось миражом, а люди, ради которых она жертвовала собой, не пожелали протянуть ей руку даже тогда, когда она больше всего нуждалась в помощи.

Цветы всегда напоминали ей собственную жизнь. Издали они казались прекрасными, их красота притягивала взгляды, заставляла восхищаться и мечтать, однако стоило лепесткам увянуть, как от прежнего великолепия не оставалось почти ничего. Засохшие цветы падали на землю, смешивались с грязью, постепенно обращались в прах — и никто не задумывался, где они цвели и сколько солнечных дней подарили окружающим. Даже если от них ещё исходил слабый аромат, в нём уже чувствовалась горечь увядания, словно сама природа напоминала: красота не спасает от забвения, а прежняя слава не гарантирует человеку места, куда он сможет вернуться.

Изабель опустила взгляд на заснеженную дорожку. Она не хотела вновь погружаться в воспоминания, но прошлое порой возвращалось без предупреждения, стоило лишь увидеть что-то до боли знакомое. И тогда за внешним спокойствием проступала та прежняя боль — глубокая, тихая, почти бесцветная, потому что слёзы давно иссякли, а сердце устало ждать утешения.

Лиана шла рядом и время от времени поглядывала на госпожу. Она заметила, как изменилось лицо Изабель, как отдалился её взгляд, словно мысли унесли девушку куда-то далеко, за пределы этого зимнего сада. Служанка не могла понять, что именно тревожит госпожу, но печаль в её глазах была настолько явной, что Лиана невольно замедлила шаг.

— Госпожа? — осторожно позвала она, не решаясь расспрашивать настойчивее.

Изабель словно очнулась. Она на мгновение задержала дыхание, затем медленно выдохнула и покачала головой, возвращая лицу привычное спокойствие.

— Ничего. Пойдём дальше.

Она произнесла это мягко, но так, что Лиана поняла: продолжать расспросы не стоит. Служанка послушно последовала за ней, и вскоре обе женщины свернули на другую дорожку, не заметив, что в густых зарослях неподалёку уже довольно давно стоял посторонний человек.

Это был Шарль, сын Греты.

На нём красовался пёстрый шёлковый камзол с золотой вышивкой на рукавах, перехваченный ярким кушаком, украшенным жемчугом и самоцветами. Светло-зелёные сапоги дополняли наряд, который скорее кричал о желании привлечь внимание, чем свидетельствовал о хорошем вкусе. Шарль любил броские вещи и старательно подчёркивал собственную значимость, хотя в его манерах и взгляде слишком часто проступало то, что никакие дорогие ткани не могли скрыть, — жадность, самодовольство и привычка считать чужое своим.

Услышав женские голоса, он двинулся на звук почти инстинктивно, словно кот, почуявший добычу. Однако, увидев Изабель, замер на месте.

Девушка была одета почти так же, как накануне. Единственным отличием оставалась причёска: Беатрис не стала собирать её волосы в строгий пучок, а разделила длинные золотистые пряди, часть из них аккуратно закрутила на затылке, придав узлу форму нежного лепестка лилии, тогда как остальные свободно рассыпались по плечам. Эта простая причёска неожиданно изменила весь её облик, добавив ему благородства и той утончённой грации, которая прежде словно дремала под внешней болезненностью и замкнутостью.

Груши ещё не распустились, но снег, лежавший на верхушках деревьев, придавал ветвям сходство с белыми цветами. На фоне тёмной коры кожа Изабель казалась особенно светлой, а тонкие черты лица выделялись с такой ясностью, что взгляд невольно задерживался на них. Девушка смотрела на сад спокойно и отстранённо, не пытаясь понравиться кому-либо и словно вовсе не замечая, какое впечатление производит на окружающих. В её глазах не было ни кокетства, ни желания привлечь внимание — лишь прохладная ясность родниковой воды, которая, стекая по камням, не оставляет следов и не задерживается там, где ей не место.

Именно это безразличие почему-то притягивало Шарля сильнее всего.

Он не слышал, о чём говорили Изабель и Лиана: расстояние было слишком велико, да и сами женщины не стремились говорить громко. Но воображение уже услужливо рисовало ему голос девушки — наверное, такой же необычный, как её взгляд, то мягкий, то внезапно холодный. Когда Изабель чуть приподняла голову, рассматривая прозрачные ледяные кристаллы, свисавшие с ветвей, Шарль невольно проследил за движением её шеи и сглотнул, не в силах отвести глаз.

Прежде он никогда не замечал в ней ничего особенного. В его памяти Изабель оставалась болезненной, забитой девочкой, которую легко было задеть словом и ещё легче заставить почувствовать себя ничтожной. Но после того страшного случая, когда она едва не погибла в ледяной воде, в ней словно что-то изменилось. Теперь перед ним была совсем другая девушка — сдержанная, удивительно красивая и исполненная такого внутреннего достоинства, будто она с рождения привыкла находиться среди людей, перед которыми остальные склоняли головы.

Шарль смотрел на неё и чувствовал, как в нём разгорается жадное желание завладеть тем, что внезапно показалось ему редким сокровищем. Ему хотелось приблизиться, заговорить, заставить Изабель обратить на него внимание, а затем добиться того, чтобы она принадлежала ему и только ему. Он уже не думал о том, что девушка не проявляла к нему ни малейшего интереса, что он сам прежде не считал её достойной даже долгого взгляда. Теперь ему казалось, что перед ним настоящий бриллиант необычайной огранки, и лишь он один сумел разглядеть его истинную ценность.

В своих фантазиях Шарль не сомневался, что однажды сможет добиться желаемого. Его беспокойные глаза выдавали мысли, которым он не решился бы придать форму слов, но он настолько увлёкся собственными мечтами, что даже не заметил, как Лиана наконец обратила на него внимание.

Служанка остановилась и посмотрела в его сторону с таким выражением, словно обнаружила среди заснеженных кустов не человека, а нечто крайне неприятное.

— Госпожа, давайте вернёмся пораньше, — негромко предложила она, стараясь говорить спокойно, хотя в голосе отчётливо слышалось отвращение. — В этом саду, похоже, завелась нечисть. Не дай бог ещё впутаться в какие-нибудь неприятности.

Изабель проследила за её взглядом и увидела Шарля, который даже не попытался сделать вид, будто случайно оказался поблизости. Его взгляд был слишком настойчивым, а выражение лица — слишком красноречивым, чтобы принять его присутствие за простое совпадение.

Она могла бы рассердиться, приказать ему уйти или хотя бы дать понять, насколько неприятно ей такое внимание. Но вместо этого Изабель лишь слегка изогнула губы в едва заметной улыбке.

— Хорошо, — спокойно ответила она.

Она не стала тратить время на человека, которого пока не считала достойным даже своего раздражения. В её прежней жизни было слишком много