Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда
— Это всё? — спросила я. — Или ты хочешь ещё что-то сказать?
Он помедлил. Я видела, как что-то мелькнуло в его глазах — какое-то невысказанное слово, — но он сдержался.
— Пока всё, — сказал он наконец.
Я вздохнула и решила сменить тему — не потому что сдалась, а потому что поняла: сейчас он всё равно не скажет большего. Но было кое-что ещё, о чём я хотела поговорить.
— Тогда давай о деле, — сказала я. — Расследование зашло в тупик. Мы с Кёртисом перебрали уже всех подозреваемых, кого могли. Игла невиновен — алиби подтвердилось. Грегор Данн слишком напуган, чтобы быть убийцей. Линда Марч знает больше, чем говорит, но она не преступник. Мы проверили списки студентов, опросили пол-Академии — и ничего. Круг сужается, но мы не можем найти последнее звено. Нам нужна твоя помощь, Рас.
Он выпрямился, и я увидела, как в нём просыпается дознаватель — собранный, цепкий, готовый работать.
— Я знаю, — сказал он. — Я читал отчёты Кёртиса. Вы хорошо поработали. Но вы правы — нужен свежий взгляд. Я как раз сегодня заканчиваю дела в отделе. Последние бумаги, последние распоряжения — и всё. С завтрашнего дня я возвращаюсь к вам. Полностью.
— Серьёзно? — я подняла бровь. — А как же твои семейные проблемы?
— Они никуда не денутся, — он невесело усмехнулся. — Но и ты никуда не денешься. И расследование. Я устал разрываться. Пора заканчивать с тем, что я могу закончить. А семейное… подождёт.
Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то немного отпускает. Не всё — до конца ещё далеко, — но хотя бы работа снова станет общей. А в работе мы понимали друг друга с полуслова.
— Тогда завтра в лавке, — сказала я, поднимаясь. — У меня есть новые наброски по плетению. И пирог. Почти свежий.
— Завтра, — подтвердил он. — Я приду.
Он проводил меня до двери. На мгновение его рука коснулась моей — легко, почти случайно, — и от этого касания по телу пробежало знакомое тепло. Я не обернулась, но, уже выходя в коридор, услышала его тихое: «Спасибо, что пришла».
Когда я вернулась в лавку, вечер уже опустился на Рыночную улицу. Ричи ждала меня на стуле для клиентов, поджав ноги, и читала старый номер «Столичного вестника». Увидев меня, она отложила газету:
— Ну?
— Я с ним поговорила. Он просит ещё времени. Говорит, что семейные проблемы затянулись и он пытается их решить.
— И всё? — Ричи нахмурилась. — Про Лилианну он ничего не сказал?
— Ни слова. Я тоже не спрашивала.
— Но ты знаешь, — это был не вопрос.
— Знаю. Но хочу услышать от него. Если он не расскажет сам — значит, не доверяет. А без доверия у нас ничего не будет.
Ричи вздохнула и поднялась.
— Ты слишком терпеливая. Я бы уже устроила ему скандал. Но ты другая. Может, поэтому он тебя и любит.
— Может быть, — я слабо улыбнулась. — Зато завтра он возвращается к расследованию. Так что у нас будет шанс поработать вместе. И, может быть, заодно поговорить.
— Это хорошо, — Ричи кивнула. — Потому что расследование и правда буксует. Кёртис мне вчера жаловался, что вы перерыли уже всё и не знаете, куда копать дальше.
— Значит, завтра начнём копать вместе, — сказала я. — Втроём. И, надеюсь, найдём то, что ищем.
Она обняла меня и ушла, оставив после себя запах корицы и тихое «держи хвост пистолетом». Я поднялась наверх, заварила мяту и села у окна. Где-то в Верхнем городе Рас заканчивал свои дела в отделе. Завтра он вернётся. Не как человек, разрывающийся между долгом и семьёй, а как дознаватель. Как напарник. Как тот, с кем мы начинали это расследование.
Оставалось чуть больше недели до королевского бала. И где-то в глубине души я уже знала, что этот бал сыграет в моей жизни роковую роль. Я ещё не знала какую — но чувствовала приближение бури.
Глава 20, в который расследование продолжается
Рас сдержал слово. На следующий день он появился на пороге лавки — без плаща, с неизменной папкой под мышкой и выражением лица, которое я про себя называла «дознавательским режимом». Под глазами всё ещё темнели тени, но взгляд был собранным, цепким, и двигался он с той уверенной стремительностью, которая всегда означала, что он снова в деле. Я как раз заваривала утренний чай, когда дверной колокольчик звякнул, и метёлка в углу чихнула синими искрами — коротко, приветственно.
— Доброе утро, Лирена, — сказал он. — Я готов работать.
— Вижу, — я налила ему кружку. — Садись. У нас много дел. Кёртис будет через полчаса — он заканчивает проверку архивных запросов по Тобиасу Вэллу. Но сначала — посмотри вот это.
Я достала из ящика прилавка тонкую папку с нашими последними наработками. За ту неделю, что Рас отсутствовал, мы с Кёртисом проделали немало работы, но именно сегодня утром, перебирая старые заметки, я наткнулась на кое-что, что раньше ускользало от внимания. Один из списков студентов, посещавших курс Линды Марч по этике артефакторики, содержал пометку: «допущен к архивной практике». Имя студента было вымарано, но дата допуска совпадала с тем днём, когда из архива пропали старые чертежи Орлана Кросса.
— Смотри, — я ткнула пальцем в строчку. — Здесь дата. Та самая, когда Грегор Данн пытался вынести чертежи. Но он клялся, что не знал, где они лежат. Значит, кто-то другой указал ему путь.
— Или кто-то другой пытался вынести их в тот же день, — Рас взял список и вчитался. — Вымарано аккуратно, но если посмотреть под магическим увеличением, можно восстановить.
— Кёртис уже запросил оригинал в архиве. Должен принести сегодня.
Рас кивнул и отложил папку.
— Хорошо. Значит, у нас есть неизвестный студент с доступом к архиву, который знал, где лежат чертежи Кросса, и, возможно, использовал Грегора как отвлекающий манёвр. Или просто оказался в архиве в тот же день по случайности.
— Я не верю в такие случайности, — сказала я. — Особенно когда речь идёт о вытягивающем плетении.
Дверной колокольчик звякнул, и в лавку вошёл Кёртис. Вид у