Имя зверя - Тим Волков

Сановники молчали.

— Какие будут предложения? — с язвительной злобой спросил Император. — Никаких? А может, мне вас всех заменить? Поставить новых чиновников? А вас на виселицу отправить. А что, пусть народ потешится. Всё равно от вас никакого толку нет!

Император потёр дрожащей рукой грудь, тяжело дыша, сел на трон. Устало глянул на стоявших, произнёс:

— Этих вольнодумцев надо как можно скорее убрать — пока молва среди остального населения не пошла. И уже не жалеть их, а прилюдно четвертовать — чтобы другим, кто вдруг пожелает вступить в их ряды, уроком было чего в итоге ждать. Или лучше для начала вылить им на спины расплавленного свинца и кипящего масла. Это будет им платой за гибель императорского полка.

Направить ещё один императорский полк, а лучше два. Пусть уничтожат эту гниль раз и навсегда.

— Мой господин, — с трудом выдавил Хуоджин. — Смею добавить несколько слов.

— Говори, — хмуро кивнул Император.

— К Уэну в его отряд вступили в основном мужчины, в деревнях остались лишь немощные старики да женщины. Если убьем всех, то в тех районах просто некому будет работать.

— А когда они вступали в ряды этого отброса они об этом думали⁈ — вспылил Император, но быстро отошел. Нехотя произнес: — Ладно, согласен. Рабочие руки нам нужны. Простых людей не убивать. Сгонять обратно в деревни — пусть работают. Ограничится штрафами и наказанием — битьем палками, — для самых задиристых и непокорных. Уэна же… его тоже не убивайте. Привезите ко мне. У меня есть палач, который знает свое дело. Я с этого Уэна кожу сдеру живьем и сделаю из нее свиток, на котором велю придворным поэтам написать самые мерзкие, бранные и скабрезные стихи. Хоть на что-то сгодится этот подонок.

Министры мельком переглянулись между собой. В глазах у всех блестел едва скрываемый страх.

— По деревням разослать тайных запевал, пусть распускают слухи, что «Красные рукава» идолопоклонники, служат мессы Черному Демону Морё, едят младенцев и совершают кровавые обряды. Пусть говорят, что собственными глазами видели, как их предводитель Уэн лично поджигал амбары с зерном и поля с рисом.

— Но ведь ничего этого не было на самом деле! Ничего не горело! — несмело заметил Гуожи.

— Тогда подожги сам, — с нажимом ответил Император и глянул на сановника так, что тот не посмел что-то возразить.

* * *

Мосты были сожжены.

Никто из тех, кто примкнул к Великому Красному Походу (а таких оказалось большинство жителей деревеньки Аньхой) даже в мыслях не думал о том, чтобы вернуться назад. У всех было чёткое ощущение, что прямо здесь и сейчас решается их судьба и от того, как они поступят, обозначится дальнейшая жизнь не только их, но их детей и внуков.

Поэтому шли как монолит, словно в песок ударила вдруг молния и сплавила его в единое целое, в крепкий камень, который летит теперь в тех, кто когда-то топтал его. Уэн и был той самой молнией. Парень обладал чем-то таким, что смогло наконец растрясти жителей, выбраться из крепкого кокона сомнений и страха и выйти на тропу победы.

Шли быстро, помогая друг другу, подавая руки, делясь водой и нехитрой едой. Много пели. И это ещё больше окрыляло души идущих, наполняя воодушевлением и трепетом.

В первом селении, Лючжи, уезда Сунь, вооружённую вилами и топорами толпу встретили холодно. Староста долго и внимательно слушал горячую речь Уэна, но разрешение выступить на центральной площади так и не дал. Слухи о гибели императорского отряда успели долететь и сюда.

Отказ старосты вогнал людей в ярость и те попыталась силой добиться своего, но предводитель «Красных рукавов» жестом подал знак, чтобы отряд не горячился.

На вопрос почему же управляющий не желает видеть незваных гостей, тот ожидаемо ответил, что лишние проблемы ему не нужны. Уэн, на удивление своих подопечных, не стал настаивать на посещении деревни и лишь крикнул столпившимся заинтересованным жителям Лючжи коротко и предельно понятно:

— Хотите перемен — присоединяйтесь к нам.

И отряд пошёл дальше.

Не успели пройти и трёх ли, как отряд догнал один из жителей деревеньки и попросил сделать привал на ночлег, чтобы вечером Уэн смог рассказать подробнее о своём походе тем, кто захотел к ним присоединиться. Уэн согласился.

Вечером к костру со стороны деревни Лючжи пришло три десятка человек, в основном молодёжь. Уэн напоил их чаем и рассказал о цели своего похода. Его речь была зажигательной, простой, понятной всем и все тридцать человек в итоге согласились присоединиться к его отряду.

Утром «Красные рукава» вновь выдвинулись в путь. Прошли вброд небольшую речку, миновали пашню. Повядшие посевы были сплошь побиты болезнью, и можно было с уверенностью сказать, что хорошего урожая нынче можно не ждать. Это ещё больше укрепило в сердцах селян уверенность в правильности своего выбора.

К полудню вышли к деревеньке Хошу.

И вновь, едва отряд ступил на главную улицу, как их уже встречал староста с пятью крепкими ребятами.

— Чем могу быть полезен, путники? — холодно спросил староста, оглядывая незваных гостей.

— Приветствую тебя, уважаемый Нинг-сан, — поклонился Уэн.

Тот не соизволил ответить, с прищуром взирая на парня. Вместо этого спросил:

— Ты и твои… к — хм, спутники, что-то потеряли в здешних краях? Или, может, вы заблудились? Так я могу показать обратную дорогую.

Стоявшие позади охранники засмеялись.

— Нет, уважаемый Нинг-сан, мы не заблудились. Напротив, идём верным путём. А надо нам, на самом деле, не многое — всего лишь выступить перед вашими жителями, чтобы донести им…

— Я не хочу, чтобы ты что-либо говорил нам, — перебил его Нинг. В голосе старосты зазвенела сталь. — Я знал твоего отца — недалёкого ума человек он был. Ничего хорошего не предлагал, подговаривая людей лишь на склоки и бунт.

— Что⁈ — Уэн вспыхнул и едва сдержался, чтобы не прыгнуть на дерзнувшего оскорбить его отца.

— Так и есть, — кивнул староста. — Твой отец хотел свободы, что-то там говорил, выступал, а в итоге чем всё закончилось? Его казнили на главной площади. Голова — чик! — и с плеч. Даже я ходил посмотреть. Теперь и ты, Уэн, бедный неразумный мальчик, ведёшь за собой этих бедных