Имя зверя - Тим Волков

Нельзя останавливаться — это Уэн знал точно. Ни в коем случае нельзя. Этот нарыв пройдёт, излечится, ведь гной весь вышел. Зарубцуется. Но будут и другие нарывы. Гораздо больнее и горячее. И излечить их на поздних сроках будет не так легко, а может и вообще невозможно. Значит пора действовать прямо сейчас.

Уэн вдохнул пьянящего воздуха, чувствуя, как аромат трав и свежей пролитой крови кружит голову, и начал говорить.

— Когда они позорно сдались врагам и подписали Договор о Перемирии, обесценив тем самым жертвы тысяч людей, наших братьев и сестёр, отцов и матерей, которые стояли до конца, не жалея собственных жизней — мы покорно молчали, потому что боялись.

Толпа крестьян, вооружённых кто чем — вилами, копалками, граблями, — одобрительно закивала головами.

— Когда они повысили земельный налог для земледельцев и задушили поборами простой народ, не смотря даже на то, что у нас и так не было денег, ведь каждый медяк уходил на покупку семян у них же — мы покорно молчали, потому что боялись.

Ещё больше одобрения зазвучало в ответных голосах крестьян.

— Когда лихорадка стала косить наш скот, и пришёл голод, они не помогли нам, — мы промолчали, потому что боялись их гнева.

Уэн глянул в сторону коровника, где и произошёл тот самый «прорыв» чирья. Поильный ров вокруг стены коровника обмелел, оплыл, зарос мясистой осокой, тростником, кувшинками. Изредка гладь воды рассекали, подняв над поверхностью треугольные головы, мирные водяные ужи, охотящиеся за лягушками. Ров уже давно не использовали для его первоначальных целей, приспособив для этого небольшой ручеёк, протекающий южнее деревни — так и удобнее и меньше мороки. Во рву, спинами вверх, лежала вся императорская стража. Покойников набралось с полсотни.

— Когда они пришли за нами и нашими детьми, отправив свои войска — вооружённых до зубов солдат, — на нас, простых бедняков, ничего, кроме сохи в своей жизни не державших, — мы молчать не стали!

— Верно говоришь, Уэн, ты достойный сын своего отца! — крикнул кто-то из толпы.

Уэн признал в нем подмастерья Ли, известного своей силой и выносливостью. В недавнем бою тот отличился дикой яростью, положив голыми руками четверых солдат. Голова парня была перемотана окровавленными бинтами.

— Боятся нам уже нечего. Ведь чем можно напугать того, кто уже видел смерть? — Уэн вновь глянул на ров, снисходительно усмехнулся. — Они даже простые вещи, — например, процедуру наречения вторым именем, — не способны нормально провести. Что уж говорить об управлении Родом? Всё из стариковских рук валится. Куда им до проблем и бед простых людей, когда у них забота только о том, чтобы после сытного обеда во время сна не обмочиться?

Народ загоготал.

— Правильно всё говоришь, Уэн!

— Верно!

— Точно сказал!

— Поэтому надо действовать. Сегодня они прислали к нам небольшой отряд, завтра, едва узнав о нашей победе, пришлют всё войско, ведь такой позор на свою голову им оскорбителен. Где это видано, чтобы курица, несущая каждый день яйца, давая еду бездельникам, не позаботившимся о том, чтобы дать ей хотя бы воды, вдруг отказалась нестись, да ещё — подумать только! — клюнула своих хозяев!

Народ вновь засмеялся.

— Действовать, — Уэн стиснул кулаки и повторил, как отчеканил: — Действовать, действовать, действовать.

— Как действовать? — начали вопрошать стоявшие.

— Идти вперёд. Мы — союз «Красных рукавов», общество, созданной ещё моим отцом. И мы станем теми, кто отправит стариков на покой. Немощным не место у власти. Они должны уйти.

— Идти вперёд? — неуверенно спросил Ли. — Куда?

— Наша деревенька такая не одна, кто испытывает нужду и устал мириться со сложившимся порядком вещей. По всей Провинции кипят недовольства. Мы пойдём вперёд, неся над собой знамёна освободительной борьбы. Сначала — уезд Сунь, пройдём походом через селения Лючжи, Хошу, Пудун. Будем собирать в свои ряды людей, таких же, как и мы, тех, у кого уже не осталось сил сидеть и молчать. Мы будем рассказывать им о своей победе и о том, что морить своих детей голодом, отдавая последнее Императору — это не единственный путь. Мы откроем глаза людям!

— Поход? — удивился Ли. Видимо фразу «идти вперёд» он воспринимал не так прямо.

— Да, поход. Великий Красный Поход, по итогу которого мы соберём армию единомышленников и подойдём прямо к порогу Императорского дворца, чтобы высказать наконец всё то, что накипело в наших многострадальных душах. И если не будем услышаны, то сделаем то, что сделали совсем недавно, — Уэн многозначительно глянул на ров. — Заставим их нас услышать.

— Но у них же ведь есть оружие, — заметил Ли. — Что мы, со своими кирками и лопатами, по сравнению с их мечами и стрелами?

— Верно, у них есть оружие, — кивнул Уэн. — Но и у нас оно тоже имеется.

Народ вопросительно уставился на предводителя «Красных рукавов», но тот молчал, выдерживая интригу.

— Какое оружие? — наконец не сдержался Ли, огласив назревший у всех вопрос.

Уэн неспеша достал из кармана небольшой блестящий на солнце предмет и поднял над головой, демонстрируя присутствовавшим.

— Это то, что даст нам силу. Это то, что позволит нам говорить с ними на равных.

Толпа придвинулась к телеге, пытаясь рассмотреть предмет в руках Уэна.

— Это — магический артефакт, который вручил мне один человек, хорошо знавший моего отца, бывший ему близким другом. В момент смерти папы, когда его казнил этот грязный старикашка, — Уэна аж передёрнуло. — Этот человек был там, на площади, и видел, как гаснут глаза моего отца. В момент смерти одна слеза — не жалости, не боли, но горечи за то, что начатое им не было доведено до конца, — скатилась с лица отца. Неимоверные силы, сплетённые с несокрушимой волей создателя «Красных рукавов», воплотилась в этой застывшей слезе, сделав ею прочнее самого прочного драгоценного камня и наделив огромной мощью. Друг отца вручил её мне, благословив на дело, которое было начато много лет назад моим отцом. Это — Слеза Ят, и она — гарант нашей победы.

Цепкие, жаркие и скользкие, словно покрытые слизью, когти кошмарного сна медленно сжимались на горле Мартена. Мальчик пытался закричать, но не мог, превратившись вдруг в подобие статуи. Мышцы