За царством теней – рассвет - Мари Ви

Бастет пощадила ее, и Шани была благодарна за это. Но она знала не только эту часть, она помнила, что богиня сказала ей тогда…

Несколько дней Атсу пытались вернуть к жизни. Местная травница приказала собрать какие-то растения, которые не найдешь здесь, поэтому послали в соседнее поселение. Но Атсу хотя бы задышал, уже не плохо. Шани не испытывала вины, но все-таки понимала, что он ей помогал, и не желала ему смерти.

Очнулся меджай не скоро, внезапно, как будто его кто-то вытолкал из Дуата. Шани подумала, что так и было, поэтому заинтересовалась. Подошла ближе, забралась ему на грудь все еще кошкой, походила, улеглась. Через время Атсу открыл глаза, увидев ее, улыбнулся, погладил. Шани почему-то вспомнила Беса и ту черную кошку, с которой шуит ее спутал. Ей хотелось, чтобы Бес ее узнал…

Еще через день меджай пришел в себя окончательно, а Шани поддержала его своим Сехемом. Ей было несложно, она чувствовала, что тот переполняет ее. Она находилась словно на перепутье: где-то между двумя мирами, и Сехем просто тек сквозь нее сплошным потоком, словно воды Нила, как будто бы беспричинно.

– Спасибо, что осталась, – поблагодарил ее Атсу, когда покидал поселение вместе с ней.

Жители не хотели его отпускать, говорили, что он еще слаб и его тело не выдержит пустыни. Но меджай следовал за кошкой, ему было все равно, что у него там не выдержит.

Безошибочно следуя за Шани, он нашел ее вдали от людей, уже в облике человека. Шани позволила ему найти себя. Ей нужны были ответы.

– Он прячется слишком хорошо, – заявила она, сидя на песке.

Меджай присел рядом. Даже несмотря на те дни, в течение которых он приходил в себя, и Сехем, что влила в него Шани, Атсу все равно выглядел так, будто вот-вот отправится в Царство Мертвых.

– Он явно кто-то больший, чем простой жрец нечестивого культа, – заметил Атсу.

Шани посмотрела на меджая и решила поделиться догадками.

– Я думаю, он и есть проклятая душа, – заявила она. – Где-то же ей нужно было обитать все это время, так ведь?

Меджай всерьез задумался, его болезненный вид слегка задевал Шани. Она ведь понимала, что является причиной его состояния. Сколько еще он так выдержит? Зачем она вообще его с собой взяла?

– В этом есть смысл, – согласился Атсу. – Он обладает силой, колдовством, он единственный, кто никак не умирал… возможно, так проявилась его сила. Может быть, его путешествие в Дуат имело ритуальный смысл? Возможно, так он нашел способ не умирать в мире живых?

– Тогда… что же делать? – беспомощно спросила его Шани.

Меджай снова задумался ненадолго.

– Не хочется это признавать, но, похоже, в этом деле пригодятся шуиты, – заключил Атсу. – Они ведь сражаются со злыми духами. А если мы нашли ту самую проклятую душу, значит, им будет под силу вытащить ее из тела и уничтожить. Или… чего хотят боги?

Хороший вопрос, ответа на который Шани не знала. Она почти расправилась с врагами, но до сих пор пятнадцатая жертва была для нее загадкой. Ее явно обрадовало, что отношение Атсу к шуитам поменялось, хотя он никогда и не был против всех клинков Анубиса, только против Беса.

Она прекратила свое преследование и решила возвращаться назад. Сначала она хотела отправиться к гробнице, но потом задумалась: сколько времени она провела в погоне? Зачем ей идти туда? Тем более если именно ее происхождение разбудило злых духов в доме для вечности.

Нет, она решила вернуться в храм Анубиса. Она бы отправилась в храм Бастет, но тот находился слишком далеко.

И снова они путешествовали с меджаем. Он уже не выдерживал ни переходов, ни передышек, просто заваливался на бок от усталости. Шани понимала, что должна привести его в храм, там о нем точно позаботятся и помогут ему, поэтому совершила последний рывок и под покровом ночи появилась в храме. Ее никто не встретил, но она этого и не ожидала. Уже по какой-то привычке она зашла в храм кошкой, мяукнула пару раз, призывая хоть кого-нибудь. Через несколько мгновений к ней выбежал один из семдетов, последовал за ней точно так же, как люди в том поселении. Меджай уже валялся без чувств на пороге храма, и, увидев его, семдет сразу же поспешил ему помочь.

Шани дождалась, когда его унесут, посидела недолго под звездами. Она словно ждала посланника богов, Нефа, но к ней так никто и не пришел. Тогда она обратилась человеком и медленно побрела внутрь. Устала ли она? Нет. Разочарована, что не смогла достать врача? Очень. Но ведь она и не рассчитывала, что все получится легко и просто.

Рассчитывала. Еще как. Она хотела со всем покончить поскорее, чтобы узнать, что ждет ее дальше.

Ждет ли ее хоть что-нибудь?

Когда Шани проходила мимо бронзового зеркала, она даже не поняла, что там увидела. Создание пострашнее злых духов взглянуло на нее из отражения, все перепачканное запекшейся темной кровью. Она только сейчас поняла, что после той схватки даже ни разу не умылась. Шани и не задумывалась об этом, но ведь она почти везде обращалась кошкой.

Нельзя было находиться в храме нечистой. Она поспешила к бассейну для омовений, чтобы привести себя в порядок. Зачерпнув воды, Шани пыталась умыться, но ей это едва удавалось. Зачерпывала она мало, ей не хватало, а отмыться ей нужно было хорошенько…

Вода полилась на нее почти потоком. Шани не испугалась. Она уже знала, кто оказался рядом, поэтому даже не обернулась. Коснулась ладонями лица и растерла застарелую грязь. Какое-то время все так и продолжалось: он обливал ее водой, она умывалась, наслаждаясь ночной прохладой и тишиной. Только спустя время он перестал, Шани замерла, наблюдая за собственным отражением в воде.

– Ты долго добиралась, Миут, – ласково обратился к ней Бес.

– Я все равно не догнала его, – призналась Шани как-то слишком обреченно.

– Его, – Шани почувствовала, как он провел ладонью рядом с ее кожей. – А остальные?

– Мертвы, – произнесла это вслух.

– Ты уже стала ближе к своей цели, – поддержал Бес, она почти почувствовала прикосновение к своей спине. – Остались еще двое.

– Я думаю, это он, – заключила Шани. – Проклятая душа поселилась в теле врача. Иначе с чего он такой сильный и до сих пор избегал смерти?

Шани стиснула зубы, разозлилась, но Бес прикоснулся к ее плечу, нежно сжал, поддерживая. То же самое делал меджай, но по-другому. Его прикосновения были живыми, теперь для нее чужими. Ведь она была