О крови и проклятиях - Кортни Уимс

— Проклятье! — кричу я, пока драгоценные секунды утекают сквозь пальцы. Сорвав руку с камня, я вскидываю глаза на дома вокруг, объятые всё разгорающимся пламенем. Огонь перекидывается на фасады, выстроившиеся вдоль дороги, по которой Коул повёл людей на юг.

Нет… только не это!

Новые дома вспыхивают, как сухой хворост. Я вскакиваю на ноги, оборачиваясь лицом к бушующему пожару. Руки дрожат крупной дрожью. В ушах снова звучат истошные крики той маленькой девочки из Хорнвуда, переплетаясь с далёким замогильным шепотом из кошмаров.

Огонь во плоти. Пламя в теле. Кровь силы.

Я не справилась. Какой от меня прок, если мне суждено спасти это королевство? Спасти этих людей? Мысли срываются в тёмную пропасть. В глухую бездну, со дна которой не выбраться…

Что-то сжимает мою ладонь. Осаживая бешеную скачку мыслей и заставляя смолкнуть навязчивый шёпот в голове.

Я опускаю глаза на свою левую руку и вижу сильные пальцы, переплетённые с моими. Шершавые мозоли касаются кожи с щемящим, давно забытым уютом. Подняв взгляд, я встречаюсь с тёплыми янтарными глазами Коула, смотрящими на меня сверху вниз; в их глубине пляшут отблески пожара.

Он ничего не говорит. Ему и не нужно. Он просто крепче сжимает мои пальцы.

Всё в порядке. Всё будет хорошо.

Один лишь этот безмолвный смысл разгоняет бурю, бушующую в моей голове, расчищая дорогу передо мной.

— Я верю в тебя, — шепчет он так тихо, что я едва не сомневаюсь, не почудились ли мне эти слова. — Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю.

Он выпускает мою руку, не сводя с меня глаз, и делает шаг назад. Я смотрю на бушующий огонь; сердце в груди постепенно замедляет бег, отпуская панику. Мы с Мардж уже тренировались подчинять драконье пламя Дэйши. И пусть это было в куда меньшем масштабе, я обязана попробовать снова. Обязана пытаться, пока во мне остаётся хоть капля сил. Я делаю шаг вперёд, вытягивая левую руку с кольцом матери Коула в сторону ближайшего горящего здания.

Покорись мне, — шепчу я про себя, не сводя глаз с беснующихся языков огня, и делаю ещё шаг. Ещё один. И ещё.

Жар яростно бьёт в лицо, приказывая отступить. Я замираю в паре дюймов от огненной стены, прищуриваясь; пот ручьями стекает со лба. Едкая соль щиплет глаза, размывая зрение, но мне нельзя моргать. Стиснув зубы и подавляя предательскую дрожь в руке, я сгибаю пальцы навстречу огню — словно впиваюсь в него намертво, пытаясь нащупать опору. С такой тяжестью, будто сдвигаю с места само здание, я веду рукой через грудь.

Пламя, истошно зашипев в знак протеста, неохотно следует за моей ладонью, вздымая к небу сноп искр. Робкая улыбка касается моих губ. Этого крошечного проблеска уверенности мне вполне достаточно.

Я вытягиваю обе руки, сосредотачиваясь на том, чтобы намертво зацепить огонь своей волей, а затем начинаю раскачивать его из стороны в сторону, лишая собственной силы. Стоит мне поймать ровный ритм, как пламя начинает всё больше подчиняться каждому взмаху. Сдавленно рыкнув, я с силой вбиваю его ладонями в землю, заставляя уйти в пульсирующие под ногами линии лей. Над обугленным фасадом поднимается лишь лёгкий сизый дымок, но драконий огонь отступил.

Отличная работа, — довольно мурлычет Дэйша. — Я знала, что ты сможешь.

Тихий смешок рождается в груди; волна её гордости просачивается в мои мысли, пока я тяжело перевожу дух. Я смогу.

Я перевожу взгляд на остальные дома, кольцом охватившие площадь. Разум отказывается осознавать, сколько сил потребуется, чтобы загнать всё это буйство обратно в линии лей. Но если кто-то и способен с этим справиться, то только я. И если придётся выжимать каждую искру, опустошая себя до капли, — да будет так. Я развожу руки над центром города и начинаю медленно кружиться на месте, выманивая пламя из стен и притягивая его к себе.

В голове эхом звучит голос Мардж из того мгновения, когда меня едва не поглотила Белизна: «Ты управляешь ею — помни об этом».

Судорожно втянув воздух, я кружусь медленными, тяжёлыми шагами, распахнув руки и подзывая огонь ближе, стягивая его к себе, словно я — центр притяжения. С каждым моим поворотом пламя кружит следом, превращаясь в ревущий смерч из жара и света.

Покорись мне!

Огненное кольцо вокруг меня становится всё шире и яростнее, закручиваясь всё быстрее; оно балансирует на грани моего контроля, выжидая малейшей оплошности, чтобы взорваться и сжечь меня дотла.

Но я не дрогну. Не могу.

— Покорись мне! — кричу я вслух, когда голова перестаёт поспевать за телом, а череп взрывается неукротимым приступом дурноты.

Огонь оглушительно ревёт, отчаянно сопротивляясь моей воле. Острые пики инферно взмывают вверх, пытаясь уйти в небо и вырваться из хватки. Я замираю на месте, но мир вокруг продолжает кружиться; ноги подкашиваются, голова запрокидывается, пока я изо всех сил цепляюсь за ускользающее равновесие. Я прижимаю локти к бокам, подтягивая огонь всё ближе и ближе, пока стена бешено кружащегося вихря не берет меня в плотное кольцо.

Мне должно быть страшно.

Окажись я в подобном пекле ещё пару месяцев назад, я бы уже от страха наложила в штаны. Или рухнула без чувств. Искушение бросить всё и упасть без сил шепчет внутри. Но два коротких слова стучат набатом на краю сознания: держись, не отпускай.

Решимость глушит любые тревожные колокола; я сдвигаю брови, заставляя себя держать глаза открытыми посреди ослепительного огненного водоворота.

Покорись!..

Дрожащими от чудовищного напряжения руками я сгребаю пальцами верхушку огненного смерча, который вопит от ярости почти человеческим криком.

…мне!..

Ещё немного вниз, к самой земле. Но пламя отказывается склониться передо мной, словно я недостойна повелевать им.

…живо!

С утробным криком я падаю на колени и с размаху прижимаю обе ладони к раскалённым булыжникам. Оглушительное кольцо огня взрывается в последний раз и, закручиваясь спиралью, устремляется вниз, словно всасываемое в бездну под мостовой. Пламя исчезает в недрах земли, и на смену удушающему пеклу моментально накатывает ледяная пустота.

Ты сделала это. — Улыбка Дэйши ощущается почти физически. — Вот она, моя двуногая.

Задыхаясь, я смотрю на свои ладони, распластанные по камням; руки ходуном ходят подо мной, грозя подломиться в любую секунду, пока я пытаюсь успокоить бешено колотящийся пульс. Кольцо Крови коротко вспыхивает нежно-голубым сиянием и снова гаснет до привычного тускло-серого блеска.

Перед глазами резко темнеет, и я носом валюсь вперёд, прямо на камни. Но тупая боль от удара о мостовую меня уже не волнует. Лишь глухое изнеможение, выгрызающее кости, словно падальщик,