О крови и проклятиях - Кортни Уимс

Я с трудом приоткрываю глаза: Дэйша упёрлась носом мне под ребра и поднимает меня над землёй. Ноги беспомощно волочатся следом, пока я пытаюсь нащупать опору. Руки безвольными плетьми повисли на её чешуйчатой морде; голова кажется неподъёмной. Носки сапог касаются мостовой, и драконица замирает, позволяя мне медленно выпрямиться, опираясь о её нос на дрожащих ногах.

Я оборачиваюсь, чтобы оценить масштабы разрушений, но мир тут же заходится в сумасшедшем хороводе. Я заваливаюсь вперёд, но Коул успевает подхватить меня в падении, не давая снова встретиться лицом с мостовой.

— Я держу тебя, — шепчет он мне на ухо, опускаясь на колени вместе со мной.

— Все… все выбрались? — хриплю я ему в грудь. — Я спасла их?

Он бережно отстраняет мою голову, и сквозь его короткую бороду пробивается слабая улыбка, пока он подбородком указывает мне за спину. Здания вокруг тихо шипят, лёгкий сизый дым поднимается от фундаментов, затягивая воздух пеленой. Стены домов изувечены чёрной гарью, но деревянные перекрытия и кирпичные опоры устояли. А дальше по затянутой дымом улице, куда ушла толпа, в тумане снова проступают далёкие силуэты людей.

Я сделала это, чёрт возьми.

Нервный смех вырывается из груди; слёзы застилают глаза, пока я улыбаюсь сквозь боль. Впервые в жизни я что-то изменила. Впервые я смогла их спасти.

Мостовая вздрагивает под тяжёлой поступью А’налы и остальных драконов. Сетан спрыгивает из седла; его красная драконица переводит немигающий золотой взгляд с Дэйши на меня. В её повадках больше нет и следа раздражения — скорее нечто, до странности похожее на гордость. Другие всадники тоже спешиваются. Сетан смотрит на меня без единого слова, пугающее спокойствие затапливает черты его лица; он обнажает клинок, втыкает его остриём между двумя булыжниками мостовой и опускается на одно колено, низко склоняя голову.

Один за другим остальные наездники повторяют его жест: вынимают оружие и преклоняют колени. Каждый красный дракон склоняет шею, и А’нала делает это последней: прикрыв глаза, она почтительно прижимает морду к земле. Волна гордости и немого изумления захлёстывает меня при виде этого строя.

Ради Дэйши.

И ради меня.

Торопливый стук приближающихся шагов заставляет меня вздрогнуть и повернуться на шум. Из бокового переулка, словно летучая мышь из преисподней, к нам несётся Корвин. Он бежит так отчаянно, что едва не спотыкается на каждом шагу. Долетев до нас с Коулом, он сгибается пополам, надрывно кашляя и пытаясь перевести дыхание, а затем вскидывает на меня безумные глаза:

— Я… не смог… — задыхаясь, выдавливает он, жадно хватая ртом воздух. — …вытащить… Дэриана.

ГЛАВА 29. СМЕРТЬ ИЗ СОЧУВСТВИЯ

Округлившиеся глаза Корвина отражают весь тот шок и ужас, в которых я уже захлёбываюсь сама: — Я вернулся, чтобы освободить его, как приказал Сетан, но у меня не было ключа. Боюсь, он уже не жилец…

Проклятье, как я вообще могла забыть о Дэриане?! Я собираю остатки сил, чтобы подняться из объятий Коула.

Коул тревожно оглядывает меня, его ладони лежат на моей талии, поддерживая, пока я встаю на ноги: — Постой, ты куда?

— Мне нужно к нему.

— Ты доберёшься быстрее, если я понесу тебя.

Я перевожу взгляд на Сетана — тот уже начал распределять по группам наездников и возвращающихся горожан. Затем смотрю на Дэйшу; драконица понимающе кивает.

— Не упрямься, — шепчет Коул так тихо, чтобы слышала только я. — Просто позволь мне помочь тебе.

Я киваю, и он легко подхватывает меня на руки. Корвин бежит впереди, ведя нас через улицы, изувеченные драконьим пламенем; едкий дым щиплет глаза и нос. Многие дома, мимо которых мы проносимся, превратились в груды тлеющих руин.

О боги, неужели моя комната тоже загорелась?

Но едва мы заворачиваем за угол и я вижу, что здание уцелело, я хлопаю Коула по груди, прося опустить меня на землю. Замерев на дрожащих ногах перед домом, я замечаю, что половина фасада покрыта жирной чёрной копотью. Негнущимися пальцами хватаюсь за дверную ручку и врываюсь внутрь.

Свежая волна дыма накрывает меня с головой; я кашляю, отмахиваясь от гари и оставляя дверь распахнутой настежь, чтобы комната проветрилась. Когда чёрный морок немного рассеивается, взгляд падает на тело Дэриана на полу. Внутри что-то обрывается — холодеет и сжимается в ледяной комок.

Мне следовало поверить ему. Послушай я его тогда, отпусти его — он был бы жив.

Он умер по моей вине.

Я бросаюсь через комнату и подхватываю его безвольное тело, укладывая его голову себе на колени, а свободной рукой лихорадочно выуживаю из лифа ключ от кандалов. Грудь Дэриана со свистом и судорожной дрожью приподнимается на короткий миг, затем опадает и замирает. Я провожу ладонью по его щеке, перепачканной сажей, ожидая, что он вот-вот откроет глаза. В дверях за спиной раздаются шаги.

Корвин виновато шепчет с порога: — Мне так жаль…

Коул протискивается мимо него в комнату, опускается на корточки рядом со мной и кладёт руку мне на плечо: — Я могу отнести его к Мардж. Она… она, может быть, сумеет что-то сделать?

— Он не выкарабкается. Не после того, как столько времени пробыл в этом дыму, — тихо вмешивается Корвин.

— Я должна попытаться… он не может умереть. Не сейчас… — бормочу я, вглядываясь в его лицо, словно он вот-вот очнётся. Но если Мардж окажется бессильна… Секунды утекают сквозь пальцы, подхлёстывая панику. — Уйдите, — сквозь зубы выдавливаю я, задыхаясь от чувства вины.

Корвин растерянно шепчет: — Но госпожа…

Я оборачиваюсь и испепеляю его взглядом: — Я сказала: пошли вон.

Смутившись, он коротко склоняет голову и исчезает за порогом, оставив дверь слегка приоткрытой.

Коул мягко проводит пальцем по моему плечу, не сводя с меня глаз и терпеливо ожидая, когда я посмотрю на него: — Передай Дэйше, чтобы А’нала позвала Мардж. Сетан отправит её сюда.

— Нет. — Я наконец поворачиваюсь к нему лицом. — Мне нужно, чтобы ты тоже ушёл.

Он вздрагивает, боль проступает в изломе его бровей.

— Мне нужно остаться с ним наедине, — шепчу я. Потому что я не могу признаться ему в том, что собираюсь сделать. Он может не согласиться. Может попытаться меня остановить. А видеть это собственными глазами просто разорвёт его на части.

Но вместо того чтобы спорить с моим решением, он с поникшим лицом медленно поднимается на ноги. В последний раз сжав моё плечо, он выскальзывает за дверь. Клянусь, я почти физически слышу, как рушится его сердце от мысли о том, что мне нужно