О крови и проклятиях - Кортни Уимс

— Мы — не король с юга, — объясняю я. — Это он крадёт ваши кладки. И мы не оправдываем его злодеяний.

Дэйша глухо рычит, вставая вплотную ко мне, готовая к броску при малейшей угрозе. Красная драконица медленно переводит тяжёлый взгляд с меня на неё, буравя белые зрачки; между ними повисает тягучая тишина. О чём бы они ни говорили, зрачки обеих сначала расширяются во всю радужку, а затем сжимаются в щели, после чего красная великанша отдёргивает голову и делает несколько шагов назад. Дэйша вытягивает шею вперёд, нависая мордой прямо надо мной. Один этот жест несёт в себе предельно ясный смысл.

Моё.

Пасть Дэйши приоткрывается, в её груди рождается низкий вибрирующий рокот, от которого стынет кровь в жилах. Красная драконица склоняет голову, глядя в землю, и пятится прочь. Упёршись крупом в стену дома, она на миг замирает и бросает на меня последний взгляд: «Ссспассси наш род», — шелестит она в моих мыслях, а затем с шумом взмывает в небо.

Щурясь от мощных порывов ветра, поднятых её крыльями, я запрокидываю голову к возвышающейся надо мной Дэйше: — Что ты ей сказала?

Дэйша наконец отрывает взгляд от силуэта, тающего в далёких облаках, и опускает морду, касаясь носом моего лба: Что-то вроде: «Сделаешь к ней ещё хоть шаг — и я сотру тебя в порошок».

— Правишь через страх, значит? — Я опускаю ладонь на плотную чешую её горла.

Она поняла, кто я. Большинство драконов понимают. Но они считают, что раз я моложе, то мои слова можно не брать в расчёт. Но ты — моя. И я никому не позволю угрожать тебе.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь к ней всем корпусом: — Ты не ранена? — Я осторожно провожу пальцами по её смоляной чешуе. Но та блестит так же безупречно, как и всегда, без единой царапины или ожога. — Ты… ты совсем цела? Ты просто впитала этот огонь?

Дэйша расправляет крылья, оглядывая безупречные кожаные перепонки. Если не считать единственной затянувшейся прорехи со времён битвы в Артериасе, когда она спасла меня. Она встряхивает крыльями и спиной, словно собака, стряхивающая воду. Было тепло. Но в остальном всё отлично. — Она вскидывает голову, вглядываясь вдаль. — А’нала говорит, что они вытеснили последнего дикого дракона за черту города. Кажется, мы в безопасности.

— Катерина! — знакомый крик эхом разносится по площади.

Мы с Дэйшей оборачиваемся к убежищу, откуда как раз выходит Мардж. Мало-помалу из дверей осторожно высыпают люди, тревожно всматриваясь в небо.

Глаза Мардж расширяются; она указывает на что-то вдалеке. Я перевожу взгляд туда же. Исполинские языки пламени вздымаются к небесам, пожирая целые кварталы и выжигая дома до самого фундамента. Обугленная деревянная балка с треском рушится, перегораживая улицу и врезаясь в соседнее здание; огонь моментально перекидывается на лавки и дома по ту сторону дороги. Горожане в ужасе кричат, видя стремительно расползающийся пожар, а я кручусь на месте и с ужасом понимаю, что огонь окружает нас со всех сторон. И не простой огонь — драконье пламя.

А’нала и остальные собираются уводить людей. Она говорит уходить на юг — там меньше всего огня, — рокочет Дэйша. — Но уходить нужно прямо сейчас, пока пламя не отрезало дорогу и мы не оказались в ловушке.

Будь всё богами проклято. Мы прогнали диких драконов… но это совсем другое. Пламя не попросишь отступить. Не заставишь пощадить людей, которые строили здесь свои жизни. Где целые поколения рождались и умирали. Где воспоминания жили и дышали в каждом камне.

Вдали, там, где бушующий огонь сливается со стенами горящих домов, в самом пекле мелькает тень. Встревоженные крики толпы за моей спиной постепенно затихают, пока единственным звуком вокруг не становится глухой, болезненный стук моего сердца. Хаотичный танец пламени словно замедляет бег, когда силуэт человека поворачивается боком.

Это она.

Я не могу разобрать ни деталей её одежды, ни черт лица. Но я всё равно знаю — это она. А в опущенной руке покачивается крошечная тряпичная куколка с надорванным рукавом. Та самая, которую я похоронила в Артериасе. Она делает один крошечный шаг. Затем второй. Пока окончательно не исчезает в пылающем мареве города.

Стоит ей скрыться, как испуганный шум и гомон вокруг с новой силой врываются в уши. Я перевожу взгляд на Мардж — она уже пристально смотрит на меня. В её глазах читается всё без слов: «И что ты теперь будешь делать?»

По переулку на центральную площадь выбегает новый отряд: Арчи, Мелайна, Гэвин, Нолан и остальные артерианцы. Во главе отряда я сразу узнаю Коула. Его цепкий взгляд скользит по силуэту Дэйши и находит меня.

— Всем отходить на юг! — зычно командует он, перекрывая хаос. Спокойная решимость на его лице каким-то чудом пробивает панику в людях, и горожане послушно устремляются туда, куда он указывает. Он подталкивает их в спины, направляя бег: — Без паники, но быстрее!

Людская масса колышется и послушно течёт в сторону южной улицы, указанной Коулом. Мардж на миг сжимает моё плечо и, прихрамывая, уходит следом за всеми; Арчи бережно ведёт её под руку. Я смотрю им вслед, пока липкий страх и сомнения в собственных силах ледяной волной захлёстывают меня. Дэйша застыла рядом, готовая в любую секунду расправить крылья для взлёта, но её взгляд прикован к горожанам, исчезающим вдали.

Даже если они выберутся из огня, им некуда будет идти. В самый разгар зимы? Это может стать куда более мучительной смертью, чем от драконьих когтей. И куда более медленной.

Всё зависит только от меня.

Я справлюсь.

Опустив голову и глядя на камни под сапогами, я падаю на одно колено прямо посреди мостовой. Прижимаю левую ладонь к булыжникам. Со всем отчаянием, на какое способна, я молю магию отозваться. Пытаюсь вытянуть пульсирующую силу из бушующего вокруг пламени. Но незримая энергия лишь дразнит меня, ускользая из поля зрения. Боги, клянусь, я почти физически ощущаю, как она надо мной насмехается.

Жар накатывает удушливой волной, струйки пота бегут по шее и спине. Но стена огня вокруг даже не вздрагивает. Когда я отрываю ладонь от камней, на них остаётся лишь влажный отпечаток.

Не работает.

Я снова с силой впечатываю ладонь в мостовую, стискивая зубы до скрежета и пытаясь вобрать кружащую вокруг силу в руку. Но знакомый разряд, продирающий позвоночник до самых костей, так и не разливается по жилам.