Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер
Каждый раз, когда это случалось, я убирал кость.
Синара шла в хвосте Стеблей весь день. Ни разу не отстала, ни разу не пожаловалась. Когда Стебли останавливались, останавливалась и она, шагах в пяти позади. Когда я оборачивался и видел зелёное пятно рубахи и опущенную голову, и больше ничего.
На первом привале я сказал ей разнести воду. Её собственную флягу и ещё две, которые Стебли наполнили у стока. Узел на её Источнике отозвался на приказ, я это почувствовал, лёгкий рывок, будто дёрнули за нитку. Синара взяла фляги и пошла вдоль колонны. Раненым из Основы, которых вели под руки. Девчонке из Пути с перевязанной ногой. Протягивала, ждала, пока напьются, забирала обратно. Не говорила ни слова. Кто-то брал воду из её рук молча, кто-то с ухмылкой, а один парень из Основы, широкоплечий, с бритой головой, долго смотрел на неё, прежде чем взять, и сказал что-то, от чего она дёрнулась.
Потом она подошла к нам. Тавр сидел на камне, вытянув ноги, и смотрел на неё снизу вверх. Синара протянула ему флягу. Он взял, отхлебнул и не отдал.
— А скажи, — протянул он, держа флягу на весу, — каково это? Воду носить. Деревенскому. Сухим Листьям. Ты ж раньше даже умываться одна ходила, девчонки тебе одежду стирали.
Синара молчала, глядя в землю. Рука её, протянутая за флягой, так и висела в воздухе.
— Или вот, — Тавр отхлебнул ещё, медленно, с удовольствием. — Помнишь, как ты меня у кадки отпихнула? Тогда ты сказала, что после меня из неё пить побрезгуешь. А теперь… смешно, правда?
— Тавр.
— Подожди, я не закончил. — Он посмотрел на неё снизу вверх, прищурившись. — Сейчас попрошу ещё раз налить, а потом ещё раз и ты будешь ходить. Потому что тебе приказали. Я, кажется, начинаю понимать, почему тебе нравилось командовать…
Сарн, сидевший рядом, хмыкнул. Тоже протянул руку.
— Мне тоже налей. И пониже наклонись, когда подаёшь. Вы же нас так учили.
— Хватит! — рявкнул я.
Они обернулись. Подошёл, забрал флягу у Тавра и вернул её Синаре. Она взяла её, не поднимая глаз, и отступила на шаг.
— Иди, — кивнул. — Разнеси остальным.
Она ушла. Тавр смотрел ей вслед, потом на меня. Лицо у него было обиженное и непонимающее.
— Ты чего? — спросил он. — Это ж она… чудо, что ты её не убил.
— Мы всё уже решили.
— Зачем ты её защищаешь? — Тавр повысил голос, и кто-то из Основы обернулся. Он заговорил тише, но злее. — Она бы нас не защищала. Она бы смеялась. Она и смеялась! Когда меня на песке ломали, она стояла и смеялась до слёз! Плевала мне в лицо и называла... бабой.
Сарн молчал, но смотрел на меня так же и ждал. Сел рядом с ними на камень и наблюдал за тем, как Синара идёт вдоль колонны с флягами, как останавливается возле Стеблей, протягивает воду высокому, и тот берёт, не глядя на неё.
— Она сломалась, — пожал я плечами. — Там, в подвале. Вы видели. Потеряла всё: людей, честь, семью, имя, которым её прикрывали. Встала на колени перед теми, кого считала мусором. Предложила себя. Ей отказали. Поклялась на крови. Всё. Она, считай, умерла. Той Синары, что смеялась у песка, больше нет.
Тавр открыл рот, но я не дал ему.
— Мы с неё взяли всё, что хотели. Ядра, кулон, пилюли. Клятву. Вы ей всё сказали в подвале. Я вам не мешал, потому что вы имели право. А дальше… — Я помолчал. — Дальше бить того, кто лежит и не может ответить, будет только слабый. Так делала она, её Стебли, когда нас было меньше.
Посмотрел на Тавра.
— Я не такой, и вы не такие.
Тавр долго молчал. Жевал губу, сжимал и разжимал кулак на колене. Потом опустил глаза.
— Мы не такие, — повторил он тихо. — Это я тебе сказал, тогда на складе… — хмыкнул. — Ненавижу, когда ты возвращаешь мои слова.
Сарн всё это время сидел молча. Потом встал, отряхнул штаны и потянулся.
— Ладно, — кивнул он. — Ты прав. Унижать её больше уже нет смысла, она сама с этим справилась лучше нас.
Больше никто из ребят Синару не трогал. Тавр каждый раз, когда она проходила мимо с флягами или с охапкой сухих веток для костра, провожал её взглядом, и на лице у него было что-то очень довольное, сытое. Сарн, когда она подавала ему еду вечером, чуть заметно наклонял голову, будто принимал поклон. Варис однажды сказал ей «спасибо», вежливо и холодно, и она так растерялась, что чуть не уронила миску.
На ночь встали в длинном доме без крыши, у самого края карты. До места сбора осталось меньше полдня пути. Гнать я не хотел. Прийти ночью к городу и остаться под его стенами? Нет. Лучше передохнуть и прибыть с утра.
Стены здесь были высокие и почти целые, и единственный вход легко было держать вдвоём. Дарг поставил дозор: двоих своих, Илсу и высокого из Стеблей. Остальные повалились вдоль стен, кто где стоял.
Костёр развели маленький, в углу, под остатком перекрытия. Еду Синары я разделил, как и сказал. Сначала нам пятерым, потом то, что осталось, отнёс Стеблям и Даргу. Сунул в руки Браму, не говоря ни слова. Он посмотрел на сухари, на меня, потом туда, где у дальней стены, отдельно ото всех, сидела Синара, обхватив колени руками. Разломил последний сухарь надвое и половину отдал Эссе. Синаре не досталось ничего.
Когда лагерь затих, я отошёл к стене, подальше от костра, сел, вытянул ноги, закрыл глаза и потянулся к Схрону. Я не вытаскивал ничего, просто перебирал, касался нитью одного за другим. Пора бы посчитать и оценить всё, что теперь у меня есть.
За всё время, как я оказался в городе, это… самый ценный улов, да чего уж там, за всю мою жизнь. Старался не показывать остальным, как сейчас у меня тряслись руки от предвкушения.
Сорок зелёных ядер… С сорока зелёными в городе можно было много чего. Не