Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер

На имени отца она всё-таки едва заметно запнулась, хотя потом выговорила его, и голос у неё сразу стал тоньше.

— Синара Вельт… дочь Отто Вельта.

— Клянусь своим Источником, — сказал Сарн.

— Клянусь своим Источником.

— Никогда не пойду против Рейланда ни словом, ни делом.

Она повторила.

— Ни по своей воле. Ни по чужой. Ни по приказу семьи. Ни по приказу отца.

Синара открыла рот, вот только выговорить ничего не смогла. Её губы беззвучно шевельнулись, пока она смотрела на Сарна, а тот молча на неё. Эти слова означали, что меня придётся поставить выше Отто, деревенского — выше главы великой семьи, вслух и навсегда.

— Говори, — приказал Сарн.

— Ни по своей воле, — прошептала Синара. — Ни по чужой. Ни по приказу семьи. — Пауза. Долгая. — Ни по приказу… отца.

Сарн довольно кивнул и продолжил:

— Не причиню вреда и не позволю причинить его через себя тем, кто под его защитой.

Она повторила.

— Никому не выдам того, что знаю о нём и о них, и того, что узнаю, без его разрешения.

— Буду исполнять его прямые приказы.

— Не стану искать способа обойти эту клятву. Ни сама, ни через других, ни через слова, которые здесь не сказаны.

Тут Синара подняла на него глаза. Впервые за всю клятву — с чем-то похожим на прежнюю злость.

— Ты… — начала она.

— Повторяй! — рявкнул Сарн. — Или я начну сначала.

Она проговорила. Слово в слово.

— Если нарушу эту клятву, пусть мой Источник рассыплется.

— Если нарушу эту клятву… пусть мой Источник рассыплется.

Сарн выпрямился и отступил на шаг.

— Ладонь на грудь, — кивнул он. — К Источнику.

Синара прижала порезанную руку к груди, прямо поверх грязной рубахи и кровь вспыхнула. Я видел это уже четыре раза, в углу склада, при свете костра, и всё равно смотрел, не отрываясь. Тусклый красный свет прошёл сквозь ткань, ушёл под ладонь, внутрь. Вокруг её Источника затянулись нити. Я чувствовал их, тонкие, плотные, они связывались в узел.

Тогда с ребятами мне было неловко и неудобно, а тут… Сейчас я взял её клятву, потому что так правильно и так нужно. Скоро город, школа и все проблемы, которые остались там, снова напомнят о себе. Сейна, Скалец… Лучше убрать из этого списка Вельт. Я хотел её убить, но я больше не вижу перед собой врага. Сломанная девочка, что готова была отдать себя, лишь бы выжить. Убивать такую… себя не уважать.

Синара опустила руку. Сидела на коленях посреди подвала, сгорбившись, и смотрела на свою ладонь. Порез ещё кровил. Одр отошёл от входа. Медленно пересёк подвал и остановился над ней.

— Синара, — позвал он.

Она подняла глаза. Вздрогнула, увидев его так близко.

— Запомни этот день, — произнёс Одр. — Запомни подвал. Запомни, как ты стояла на коленях и предлагала себя и как от тебя отказались. Деревенский. Сухой лист. Тот, кого ты называла мусором. Он сказал тебе «нет», а ты всё равно поклялась ему на крови. Теперь ты ничего не можешь сделать ни нам, ни ему. Ничего, никогда. А без его защиты ты не дойдёшь до стен. И в школе не проживёшь до конца первого месяца. Ты это знаешь лучше меня.

Он помолчал.

— Вот и всё, что от тебя осталось. Запомни это.

— Я… — проглотила Вельт. — Я… всё поняла. Могу ли я кое о чём попросить тебя, Рейланд?

— Не знаю, но говори, — пожал я плечами.

— Не говорите никому, в каком состоянии вы меня нашли. И не говорите, что от меня отвернулись мои же люди…

— Так они сами расскажут! — хмыкнул Тавр.

— Это они… а это ты. И про клятву тоже молчите. Тогда…

— Не хочешь, чтобы твоя подружка узнала? — улыбнулся Сарн.

— Я буду более полезна тебе, — закончила Синара.

— Нет, ты на неё глянь, — возмутился Тавр. — Эта дрянь ещё и что-то требует после всего, что сделала.

— Я прошу… — не поднимала головы Вельт.

— Встань, — сказал я. — Я подумаю над твоей просьбой.

Она поднялась. Неловко, опираясь рукой о бочку.

— Выкладывай. Что в сумке, на поясе, за пазухой. Всё.

Это был первый приказ. Я почувствовал, как узел на её Источнике отозвался, чуть натянулся, и Синара дёрнулась, будто её потянули за невидимую нить. Она наклонилась к холщовой сумке и вытряхнула её на пол. Сухари, вяленое мясо, фляга, коробочка. Потом сняла с пояса кожаный мешочек для мелочей. Огниво, гребень с обломанными зубьями, тонкий нож в чехле.

Остановилась.

Узел на ней натянулся снова, сильнее, и она охнула, сжав зубы. Рука сама потянулась к накидке, к подкладке на левом боку, нащупала там что-то и вытащила. Ещё одна коробочка. Плоская, тёмная, без герба. Синара положила её на пол поверх остального и не смотрела ни на кого.

— Это что? — спросил Тавр.

Присел и открыл. Внутри, в гнёздах из мягкой ткани, лежали пилюли. Мелкие, светло-серые, гладкие, с еле заметным перламутровым отливом. Я пересчитал. Шестнадцать.

Пилюли Основ. Я почувствовал их раньше, чем понял. Ту же плотную, сытую силу, которая шла от группы Синары в утро переноса, когда они стояли во дворе и смотрели на нас, как на добычу.

— Шестнадцать, — произнёс я.

— Шестнадцать?! — Тавр шагнул вперёд. — Ты… ты на коленях стояла! Ты нам кулон свой совала, место в семье, себя предлагала! А это прятала?!

Синара молчала. Смотрела в пол.

— Даже на коленях, — тихо произнёс Варис. — Даже тогда торговалась и держала заначку… Знаешь, а я почти восхищён. Вот это выдержка, вот это… не будь ты такой дрянью…

— А я нет, — хмыкнул Сарн.

Ребята отошли, пока я оценивал свою добычу. Делал вид, что всё убираю за пазуху, а сам перемещал всё в Схрон. Синара так и стояла на коленях, смотря в пол, и не видела, как всё исчезает.

— Кулон, — протянул я руку.

Она сняла его с шеи. Пальцы на этот раз нашли застёжку сразу. Положила мне на ладонь. Голубой камень был тёплым от её кожи и мерцал совсем слабо, на донышке. Три заряда. Удар Узла. Где-то под Источником воронка снова лениво подняла голову, потянулась к этому мерцанию, и я сжал