Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер

Еду я забрал тоже. Сунул сухари и мясо в её же сумку и перекинул ремень через плечо.

— Это моё, — сказала Синара. Тихо, почти беззвучно. И сама испугалась сказанного.

— Было, — ответил я. — Сначала поедят мои, что останется, отдам остальным.

Наверх Синара поднималась последней. Медленно, держась рукой за стену, и на каждой ступени останавливалась, будто ноги отказывались нести её туда, где её ждали.

Стебли стояли полукругом у груды кладки. Все шестеро, даже Эсса. Синара показалась в проёме, и шесть пар глаз уставились на неё разом. Никто ничего не сказал. Синара замерла на верхней ступени, щурясь от света после темноты подвала, и я видел, как у неё медленно, мучительно опускается голова. Она смотрела себе под ноги. На собственные сапоги, грязные, с налипшей соломой.

Потом Брам шагнул вперёд, тот, кого она называла тупым, как Лист. Остановился в двух шагах от неё, набрал в рот слюны и наклонил голову.

Встал между ними.

— Она под моей защитой, — сказал я. — Как и вы.

— Она… — начал Брам, и голос у него сорвался. — Она нас… ты же слышал, что она с нами…

— Слышал. — Я смотрел ему в глаза. — Ты хотел уйти с нами из этого двора. Уходи. Но ноги об неё вытирать не будешь. Ни ты, ни они.

Брам смотрел на меня. Потом на Синару за моим плечом, на то, как она стоит, сгорбившись, не поднимая головы. И что-то у него в лице дрогнуло. Злость не ушла, но поменялась.

— Понял, — сказал он хрипло и отступил.

Высокий за его спиной медленно кивнул. Светловолосая отвернулась. Эсса на Синару даже не глянула.

— Эсса, — позвал я. — Где вы брали воду?

— За тем домом, — она кивнула на развалины слева. — Желоб со стока. Там натекло после дождя. Почти чистая.

— Покажи ей.

Эсса посмотрела на Синару. Ничего не сказала, повернулась и пошла. Вельт постояла ещё мгновение, потом, не поднимая глаз, двинулась следом. Шла она странно, широко ставя ноги.

Сарн проводил их взглядом.

— Умываться... — сказал он задумчиво. — Наследница Вельтов идёт умываться к стоку… Знаешь, Рейланд, я десять раз представлял себе, как всё это кончится. Ни разу не угадал.

— Всё вышло… — улыбнулся Тавр. — Даже мои мечты были куда скромнее.

Ждали мы недолго. Синара вернулась с мокрым лицом и мокрыми, ещё более спутанными волосами, которые она кое-как стянула шнурком на затылке. Грязь со щёк сошла, и под ней обнаружилась кожа, бледная, почти серая, с синяком под глазом и свежей ссадиной на лбу. Рубаху и штаны она, видно, тоже пыталась отстирать прямо на себе. Ткань потемнела от воды, висела мокрыми складками, и на камни за ней тянулась цепочка капель.

Без грязи она выглядела ещё хуже. Моложе. Меньше. Как ребёнок, которого вытащили из реки.

Обратно мы шли тем же узким проходом. Впереди Сарн, за ним я, ребята. Стебли следом, плотной кучкой, не отставая ни на шаг, будто боялись, что мы передумаем и растворимся. А последней, шагах в двадцати позади, двигалась Синара. Одна. Никто её не ждал, никто не оборачивался, кроме меня.

У разрушенного дома нас ждали.

Дарг стоял у стены, скрестив руки, и считал, кто выходит из прохода. Я видел, как он шевелит губами. Пятеро. Шестеро Стеблей. Одиннадцать. И ещё одна.

Он узнал её сразу. Брови медленно поползли вверх, а рот, наоборот, сжался в тонкую полосу.

— Это… — произнёс он.

— Синара Вельт, — кивнул я.

По группе за его спиной прошёл шёпот. Кто-то из Основы присвистнул. Ниса подняла голову от своей дощечки, и я увидел, как у неё за глазами завертелось, будто она в уме переставляла камешки с одной кучки на другую. Илса глянула на Айлет.

Синара остановилась за моей спиной. Близко, почти вплотную. Я чувствовал, как от неё тянет мокрой тканью и холодом. Она прятала лицо. От них от всех, от этих чужих учеников из других школ, которые раньше при виде её уступили бы дорогу.

— Она с нами? — спросил Дарг. Медленно, осторожно, будто ступал по льду.

— Со мной, — сказал я. — Шестеро Стеблей идут в хвосте. Она тоже.

Дарг смотрел на меня ещё несколько пульсаций и кивнул. Он быстро посчитал новый расклад сил. Если до этого они ничего не могли нам сделать, то теперь и подавно.

— Хорошо, — сказал бывший лидер. — Двадцать шесть. Двигаем.

Пока остальные поднимались, подошёл к Айлет.

— Есть у вас что-нибудь сухое? Рубаха. Штаны. Что угодно.

Айлет глянула через моё плечо, на Синару, которая так и стояла, мокрая, обхватив себя руками. На тёмные пятна ткани, которые не отстирались.

— Есть, — сказала она. — Наше. Древа.

Она развязала свой мешок и достала свёрток. Рубаха зелёного сукна и штаны того же цвета.

— Это мои, — сказала она. — Отдам, если вернёт. Точнее… заплатит.

— Заплатит.

Айлет подошла к Синаре сама. Протянула свёрток.

— Переоденься за той стеной.

Синара подняла глаза на зелёную рубаху с вышитым листом. Я видел, как у неё дрогнули губы. Наследница Вельтов в одежде Школы Древа. На глазах у Стеблей, у Основы, у Пути.

Она взяла свёрток и ушла за стену. Вернулась через сотню пульсаций. Рубаха была ей велика, висела мешком, рукава пришлось подвернуть дважды. Штаны держались на шнурке. Кто-то из Основы хихикнул. Сразу замолчал, когда Айлет глянула в его сторону.

Синара встала в хвосте колонны, за Стеблями. Шагах в пяти от последнего, голову не поднимала.

Двигались мы до самого вечера. Карта вела на северо-восток, к краю Руин, и дорога там была хуже, чем всё, что мы видели до этого. Улицы сужались, дома стояли ближе друг к другу, и половина проходов была завалена так, что приходилось лезть через кладку или искать обход. Крестиков на этом участке было много. Обходили каждый.

Кость я держал при себе. Каждые сотни три пульсаций доставал, пускал нить и смотрел, так, чтобы не заметили другие. Наши двадцать шесть огоньков, растянувшиеся длинной цепью. Мелкие звериные искры по развалинам. Один раз, к полудню, крупный огонёк шагах в шестистах слева, сонный, неподвижный. Мы обошли его кварталом дальше, и никто, кроме Одра, не понял, почему колонна вдруг сделала крюк.

Голод не отпускал. Шёл со мной весь