О крови и проклятиях - Кортни Уимс
Я не могу взлететь.
Я не могу даже бежать.
Стоит мне схватить за голову человека, пронзившего меня, и швырнуть его обратно в бойню, как новый удар разносит мою челюсть в щепки. Я поворачиваюсь. Очередной удар взрывается на морде, с омерзительным хрустом вминая переносицу внутрь, и хриплый стон застревает у меня в горле. Я не могу дышать. Не могу пошевелиться.
Человек с палицей бьёт снова, целясь прямо в глаз. Половину поля зрения затягивает тьмой, и я падаю на землю. Но он не останавливается. Колотит меня снова и снова, будто для него это просто забава. Плоть чавкает под ударами. Кости крошатся. Мышцы вопят в агонии.
Помогите, пожалуйста, помогите мне.
Но ни единый человек, ни единый дракон вокруг не слышит меня. Все они разделяют ту же участь.
Прежде чем тьма окончательно поглотит мои чувства и сцена мучений пойдёт на новый круг, я вижу, как этот человек обрушивает палицу на мой череп. Снова. И снова.
Слёзы текут по щекам от преследующих меня картин: они раз за разом прокручиваются в голове мучительным потоком чужой памяти, даже когда я распахиваю глаза и смотрю на раздробленные останки создания. Тошнотворная тяжесть оседает на дне желудка. Существо пережило этот ад не однажды — тысячи и тысячи раз, застряв в этом чистилище на весь долгий срок, что кости пролежали в пыли.
— Я помогу тебе, — шепчу я в вопящую пустоту, закрывая глаза; ещё одна слезинка очерчивает след на щеке, когда я прижимаю вторую ладонь к черепу. Я здесь. Ты больше не в одиночестве…
Собрав в кулак всю свою силу, невзирая на бьющую в руках дрожь, я тянусь к душе создания, принимая её в ладони, словно баюкая дитя. Присутствие Дэйши мерно гудит вокруг меня, удерживая якорем на земле, чтобы я не сгинула в хаосе и манящем безумии. Я втягиваю воздух, вбирая в свои объятия всё больше и больше частиц потерянной души, пока не собираю её целиком.
Не открывая глаз, не позволяя ни единой мысли выскользнуть из-под контроля, я отрываю руки от костей дракона и с размаху прижимаю ладони к холодной земле прежде, чем душа успеет ускользнуть. Едва пальцы касаются мостовой, я силой заталкиваю её вглубь — так, будто мне физически приходится вдавливать нечто столь же осязаемое, как этот череп, сквозь пласты земли.
— Спи… обрети покой. — Руки бьёт крупная дрожь; спазмы сотрясают грудь. Уронив голову, я сгибаюсь над землёй и накрываю одну ладонь другой, наваливаясь всем весом, чтобы переход завершился успешно. Чтобы вернуть силу обратно в ту магию, из которой она родилась.
Дрожь в моём теле перерастает во что-то иное. В подземный гул под ногами: кажется, содрогается само мироздание. Предсмертные крики дракона постепенно угасают, сменяясь умиротворённым шелестом, и хотя мои глаза закрыты и под веками стоит лишь чернота, яркая белая вспышка на мгновение озаряет зрение, прежде чем уступить место благословенной, спасительной тьме.
Несколько мгновений я выжидаю в темноте, всё так же упираясь ладонями в землю, пытаясь перевести судорожное, прерывистое дыхание; сердце глухо колотится о рёбра, готовое вырваться наружу.
Но всё кончено. Всё, что осталось, — покой там, где прежде царила истерзанная мука. Я медленно открываю глаза, смотрю на свои ладони и перевожу ошеломлённый взгляд на Сетана и Мардж. Они оба смотрят на меня с недоверием.
— Ты… у тебя получилось, — едва слышно выдыхает Мардж.
Сетан разглядывает меня, лёгкая усмешка касается его губ, когда он складывает руки на груди: — Ну и ну, будь я проклят.
После того как я развеяла ещё две соседние ряби, мы возвращаемся к отряду и продолжаем путь сквозь руины Эшфолла в тишине. В тишине столь же успокаивающей, сколь и тревожной. Силы в теле иссякли без остатка, и я на всякий случай пристёгиваю карабины к седлу. При каждом шаге Дэйши подо мной меня ощутимо заносит то влево, то вправо, и мне стоит нечеловеческих усилий просто держать голову прямо. Когда мы наконец вырываемся из тумана, общий вздох облегчения прокатывается по нашим рядам — или же этот звук издаёт сама отступающая мгла?
Солнце опускается за горизонт, оставляя в небе багровые и оранжевые полосы заката. Сетан объявляет, что на ночлег мы остановимся в городке под названием Силквуд чуть севернее, и нам нужно продержаться на ногах ещё пару часов. Где-то между закатом и глубокой ночью я окончательно сползаю вперёд на шею Дэйши и, несмотря на два рожка седла, больно впивающихся в грудь, проваливаюсь в глубокий, тяжёлый сон. Лишь изредка я шевелюсь, чтобы ослабить давление рожков на рёбра.
Мы добираемся до Силквуда. К северу от города простираются густые джунгли. Влажность здесь заметно выше, и я вытираю пот со лба, пока остальные наездники спешиваются. Когда Сетан улаживает дела с внешней городской стражей и заводит нас за укреплённый периметр, нас провожают в главную ратушу. Следующий час уходит на знакомство с горожанами, ожидавшими нашего прибытия.
Но я совершенно опустошена. Я сижу за столом в самом дальнем углу огромного зала. Дэйша устроилась позади меня, ястребом выслеживая толпу. Мой лоб покоится на сложенных на столе руках; мысли блуждают где-то между явью и дремотой.
Кто-то тихо постукивает пальцем по деревянной столешнице.
Стряхивая дурноту и морок, я поднимаю голову и вижу Мардж. Она обходит стол и опускается на скамью рядом со мной: — Выглядишь паршиво.
Всё, на что меня хватает, — невнятный смешок, после чего я снова прячу лицо в согнутых локтях. И вздрагиваю, когда чувствую, как её рука ложится мне на спину.
Она мягко, бережно поглаживает меня между лопатками, пока напряжение не отпускает: — Ты отлично справилась сегодня. Справляешься каждый день. Ты не перестаёшь меня удивлять.
Я приподнимаю голову, чтобы взглянуть на неё: — Осторожнее, Мардж. Ты сейчас звучишь так, будто гордишься мной.
Она хмыкает и хлопает меня по спине, после чего её взгляд соскальзывает мне на грудь. Я машинально сжимаю руки чуть плотнее, пряча цепочку со склянкой, из которой уже выпила дыхание дракона. Рано или поздно я собираюсь рассказать ей правду. Но явно не сейчас. И уж точно не при свидетелях. К тому же я пока не готова объяснить, зачем спасла Дэриана.
Поэтому я торопливо перевожу разговор на другое: — В первый раз, когда я вытянула слишком много магии, ты