О крови и проклятиях - Кортни Уимс

— Нет, мне никогда не удавалось направлять силу так, как это делаешь ты. Это едва не свело меня в могилу.

— И ты выжила? Но как? — Мой взгляд падает на её руки. На жуткие, обезображивающие шрамы, обвивающие кожу, воспалённые и зловещие. Мой голос падает почти до шёпота: — Те шрамы… ты правда получила их от болезни в детстве, или это была ложь?

Черты её лица каменеют: — Ложь.

Я вздрагиваю, хотя в глубине души всегда знала: её прошлая байка шита белыми нитками. Она скрывала правду. Насколько глубоко уходили эти тайны, я не знала, но внутреннее чутьё подсказывало: они здесь. Притаились под поверхностью.

— Откуда они, Мардж? — шепчу я.

Тишина.

— Отвечай!

Она опускает взгляд на свои руки и сжимает пальцы в кулаки: — От драконьей крови. Я Испорченная — это чистая правда. Когда я была в твоём возрасте, я идеально подходила под описания того, кого считали спасителем. Я была молода, с длинными волосами ледяного оттенка блонда — точь-в-точь как у тебя. Я слишком много знала о драконах, а бабушка передала мне тайны целительства и магии. Когда слухи об этом дошли до члена Ближнего круга в моём городке, меня схватили и доставили к королю. Король решил, что я та самая избранная. Он таскал меня по коридорам замка и приказывал оживить драконьи яйца, которые собирал годами. Но ничего не вышло. Он избивал меня и пытал, раз за разом выдёргивая из лап смерти с помощью драконьей крови. А когда и это не помогло, он разграбил мой родной город, захватывая близких мне людей, чтобы сломить мою волю и заставить служить ему. Он убивал друга за другом прямо у меня на глазах. Мой старший брат сбежал в Земли драконов, а младший остался. Ради меня. Но старший брат погиб в бою. Король искушал меня притягивать магию линий лей, чтобы я смогла вновь увидеть брата и вернуть его из мёртвых, если приложу достаточно сил. В конце концов монарх понял, что ошибся на мой счёт. Понял, что мне это не под силу. И тогда он приговорил меня к пожизненному служению в качестве придворной лекарки, решив хоть как-то использовать мои познания. В точности так же, как ты скована пактом крови с Сетаном…

Она разжимает ладонь, выставляя руку вперёд и обнажая светлый след старого шрама, исполосовавшего кожу: — …я скована узами с артерианским престолом. Обязана исцелять членов королевской семьи, невзирая на любые свои чувства и сомнения.

— Ты… ты скрепила пакт крови с королём? Так вот почему ты постоянно поила Дэриана настойками?

— Нет. Ну… порой он мог что-то стащить сам. Но по-настоящему он охотился за драконьей кровью.

Признание оглушает меня, словно пощёчина: — Дэриан — Испорченный? Вот почему он так слаб теперь, когда остался без неё? Вот откуда у него столько шрамов? Вот почему…

Вот почему его бьёт дрожь. Дело вовсе не в холоде. Это ломка. Не потому ли он был так отчаянно, собачьи агрессивен в первые дни?

— Да… продолжай? — подталкивает Мардж.

— Я видела, как он трясётся. И думала, что он слабеет оттого, что заперт и не тренируется. Он всегда был вспыльчивым и диким. Но… это ломка, так ведь?

— Да.

— И… что произойдёт, если он не получит драконьей крови? Он умрёт?

— В конце концов все мы умираем, разве нет?

— Ты можешь дать мне хоть один богами проклятый прямой ответ?! — шиплю я.

— Ладно. Да, вполне возможно, что чем дольше он остаётся без неё, тем мучительнее и медленнее будет умирать. Хотя трудно сказать, сколько именно времени это займёт. Он принимает её с самого детства. Могут пройти месяцы, а могут — десятилетия. Побочные действия и долгосрочные последствия у каждого проявляются по-своему.

Желудок скручивает спазмом, когда в памяти всплывает одна из последних ночей в Артериасе: — В ту ночь я пила из его фляги. Я тогда подумала, что просто не умею пить крепкое, но… у меня начались галлюцинации. А потом, когда мы с Арчи стащили бутылку из лазарета, было то же самое. Это всё была драконья кровь?

— Да. Хотя та кровь, что хранилась у меня в лазарете, была куда сильнее разбавлена, да и бралась из другого источника, чем та, что обычно носил с собой Дэриан. Чистая, концентрированная кровь предназначалась только для него.

Ящики. В ту ночь, когда мы переспали с Дэрианом, я задела за углом в его комнате ящик с бутылками. Там было не вино. Драконья кровь.

Я делаю шаг назад: — Значит, когда ты лечила меня… ты поила меня драконьей кровью? Ты… ты фактически сделала меня Испорченной? И всех остальных, кого лечила?

— Ну-ну, Катерина, успокойся. Если выпить разбавленной драконьей крови пару раз, раны просто затянутся быстрее. Это не делает человека Испорченным в один миг. Чтобы навсегда осквернить кровь, нужна убойная доза и постоянный приём.

— Но если ты сама Испорченная… ты до сих пор её пьёшь?

— Нет, — тихо отвечает она.

— Тогда как ты выжила, когда бросила?

— Это далось мне нелегко. От одной только ломки можно сойти с ума. Но я снижала дозу месяцами, пока не дошла до капли в день. Разбавляя её более мягким дыханием дракона, со временем я смогла завязать окончательно. Случались и срывы, но главное — я упрямо шла дальше. А вот Дэриан… этот мальчик сидит на ней почти всю свою сознательную жизнь. Я не уверена, что он сможет повторить мой путь.

— И почему ты не рассказала мне всё это раньше? — Мой голос срывается от раздражения. Все эти откровения выбивают почву у меня из-под ног, швыряя из стороны в сторону, пока я лихорадочно пытаюсь ухватиться за правду. Что, если знай я это раньше, всё пошло бы совершенно иначе? — Я думала, ты мне доверяешь!

— Всему своё время и место. Ты была ещё не готова узнать об этом…

— И ты просто прикрываешься «временем», оправдывая своё молчание?!

— Катерина, — предостерегающе роняет она. — Тебе предстоит многому научиться, но первое в этом списке — держать в узде свой гнев. Злость не даёт тебе права хамить.

— А к чему ещё я, по-твоему, «не готова», Мардж?! Ты сама твердила мне это не раз: дни уходят! Каждая потерянная минута — это время, отнятое у того, что мы могли бы сделать, чтобы остановить войну! Чтобы остановить короля Аарика!

— И всё же у каждого шага свой черёд. В таких делах нельзя спешить, Катерина…

— Тебе легко рассуждать, Мардж, ведь не на тебе