О крови и проклятиях - Кортни Уимс
— Я знаю. Я всё понимаю. Ты, кажется, забываешь, что совсем недавно я была на твоём месте. Только вот я не могла изменить ровным счётом ничего. Меня обманули и сбили с пути. И всё же расплачиваться за это сотнями невинных жизней пришлось именно мне.
— Раз ты так хорошо меня понимаешь, брось вилять и скажи мне чистую, перед богами правду! Если ты и дальше будешь считать, что я не справлюсь, как я, по-твоему, смогу вырасти настолько, чтобы справиться?! Я раз за разом доказывала тебе, что способна на это!
— Давай без лишнего пафоса. Ты со мной тоже далеко не до конца откровенна, так что не строй из себя образец святой правдивости. Думаешь, я не заметила, что дыхание дракона, которое я строго-настрого велела беречь только для себя, испарилось без следа? И что Дэриан, который должен был отправиться на тот свет, чудесным образом пошёл на поправку? — огрызается она.
У меня отвисает челюсть; дыхание вырывается прерывистым, шумным вздохом.
— Вот именно. Так что не притворяйся, будто ты чем-то лучше меня. У тебя свои тайны, у меня — свои. Когда я сочту, что тебе жизненно необходимо что-то знать, я скажу. А до тех пор будь добра уважать мои советы. — Она с раздражением смеривает меня взглядом с головы до пят: — Ну так что? Мы простоим тут всю ночь, переругиваясь, или ты подтвердишь свои слова делом и начнёшь тянуть силу?
Я прищуриваюсь, буравя её взглядом, пока наконец не сдаюсь и не опускаюсь обратно на корточки. Провожу кончиками пальцев по земле, тревожа дремлющую под поверхностью силу. Она отзывается знакомым магнитным притяжением, отчаянно и требовательно взывая ко мне.
Стоит прижать ладони к сырой земле, отвечая на этот зов, как электрический разряд прошивает кожу. Реальность уплывает из-под ног. Мир вокруг тонет во вспышках света; они мерцают, накатывают волнами, разрастаются и сливаются в единое слепящее полотно.
Последнее, что я успеваю увидеть, — это лицо Мардж: её немигающий взгляд прикован ко мне, а черты растворяются в сиянии: — Когда окажешься в Белизне, ни к чему и ни к кому не прикасайся. Только слушай.
Волна боли пронзает меня насквозь; глаза закатываются, когда агония едва не поглощает меня целиком. Следом накатывает новый удар, и контроль окончательно срывается: энергия жидким огнём ударяет в пальцы, взмывает по предплечьям, вырывая из моего горла утробный крик. Боль настолько ослепительна, что я даже не способна заставить себя замолчать. Я барахтаюсь в бесконечной бездне муки, пока в один миг секунда не растягивается в вечность.
Словно по щелчку пальцев всё погружается в мёртвую тишину.
Я застряла в бесконечном просторе белизны, в ожидании. Но ни один звук, ни один шёпот не доносится до меня; ничто не шевелится в этом пустом, лишённом красок полотне вокруг. Моё сердце безмолвно кричит, умоляя увидеть брата, мать, отца.
Но никто не приходит.
ГЛАВА 34. ПРИМАНКА
Проведя большую часть следующего дня в попытках восстановить силы, после ужина я решительным шагом возвращаюсь в комнату и застаю Дэриана на прежнем месте — он сидит на полу, запрокинув голову к каменной стене. Замерев в паре шагов от него, я бросаю к его ногам свёрток из плотного холста. Он с глухим стуком приземляется в нескольких дюймах от носка его правого сапога, заставляя Дэриана оторвать взгляд от меня и переключиться на свёрток.
Не спуская с меня подозрительного взгляда, он подтягивает холщовый узел к себе и откидывает верхний клапан, прежде чем снова вскинуть глаза: — Это ещё что такое?
Я киваю на свёрток: — Просто открой.
Сегодня утром я обратилась с просьбой к Корвину, надеясь, что он сможет раздобыть всё необходимое без лишнего шума и не докладывая Сетану, чьей правой рукой он, по сути, и являлся. Лишние расспросы со стороны Сетана мне сейчас ни к чему. Равно как и со стороны Мардж. И хотя Корвин был изрядно озадачен тем, зачем мне вдруг понадобились краски, кисти и несколько рулонов пергамента, допытываться он не стал. Должно быть, решил, что посреди нависшей над королевством угрозы и того чудовищного груза, что лёг на мои плечи как на избранную, я вполне заслужила право на исполнение скромной, безобидной прихоти.
Дэриан склоняет голову набок; каштановые пряди падают ему на глаза, пока он извлекает на свет небольшой набор кистей, простые баночки с краской размером с монету и туго свёрнутые листы: — Зачем ты мне это притащила?
— Тем утром, когда я проснулась в твоих покоях в Уиндмире, я видела у твоего окна кисти и краски. Видела картину с ночным небом и ту, где изображены ты, твоя мать и сестра…
— Это было личное, — глухо рычит он, наконец глядя мне в глаза. — И с чего ты вообще взяла, что их написал я?
Я пожимаю плечами, делая едва заметный шаг назад: — Просто догадалась.
Мне казалось, подобный жест сможет принести хоть каплю мира в наши отношения… вернее, в наше вынужденное сотрудничество. Раз уж нам приходится терпеть друг друга и делить одну постель, мы могли бы хотя бы не грызться при каждой встрече. И быть может — пусть это лишь призрачная надежда, — это поможет мне выведать больше тайн Артериаса. Судя по тому, что он даже не пытается отпереться, картины в Уиндмире и впрямь принадлежали его кисти.
Носком сапога он отталкивает холщовый свёрток прочь от себя: — Я больше не рисую.
Я невольно приоткрываю рот, глядя на него. Мне нужно достучаться до него. Нужно найти способ пробить эту непробиваемую броню. Потому что победить его в честном поединке без магии практически невозможно. Заводить речь о сестре — слишком рискованно и болезненно. Краски не сработали. Можно было бы попытаться напоить его до беспамятства и поймать на слове… но он слишком хитёр для этого. Да и снять с него оковы ради чего-то иного я пока не могу. Что вообще способно вытянуть из него хоть каплю правды?
Хоть крошечный осколок?
И тут меня осеняет мысль. Быть может, я смогу соблазнить его… обвести вокруг пальца и заставить выдать сведения, которые нам так нужны. Нет, боги, какая же это беспросветно идиотская затея. И всё же я делаю пару плавных шагов вперёд, глядя на него сверху вниз; пульс срывается в бешеный ритм, и я тяжело сглатываю.
Даже не вздумай об этом, Кэт…
Он смотрит на меня с прищуром, скользя