О крови и проклятиях - Кортни Уимс

Он наклоняется и целует меня, проталкивая язык между моих губ, чтобы я почувствовала на нём собственный вкус. Его рот движется по моему, язык скользит вдоль моего, и солоноватый привкус разливается во рту.

Когда он разрывает поцелуй, голос у него хриплый, напряжённый от последних крох самообладания. Он говорит прямо у моих губ:

— Ты своего не добьёшься… но мне нужно трахнуть тебя так жёстко, чтобы забыть о собственном существовании.

Он хватает меня за бёдра, подтягивает по столу к себе, а затем подхватывает на руки. Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь к нему, пока он вслепую пытается куда-то двигаться, не отрывая рта от моего. Он с силой прижимает меня спиной к стене, но даже это почти не отвлекает меня от его губ. Он снова запускает пальцы мне в волосы, сжимает их в кулаке, отрывается от моего рта и осыпает поцелуями линию челюсти. Я запрокидываю голову к стене, открывая ему доступ к чувствительной коже шеи.

И он этим пользуется.

Горячий язык ласкает мою кожу, перемежая прикосновения мягкими всасывающими поцелуями, от которых я подаюсь бёдрами ему навстречу.

— Хватит уже дразнить. Просто трахни меня, — выдыхаю я сквозь стиснутое дыхание, пытаясь хоть как-то совладать с болезненной потребностью в нём. — Пожалуйста.

Он тихо смеётся.

— Какая нетерпеливая. Как пожелаешь.

Он ставит меня на ноги, разворачивает лицом к стене и прижимает к ней. Щекой я упираюсь в кирпич, ладони ставлю по обе стороны от лица и развожу ноги шире, когда он легко касается внутренней стороны моего бедра. Одной ладонью он надавливает мне на поясницу, заставляя сильнее прогнуться для него, затем обхватывает одну ягодицу и оттягивает её в сторону, раскрывая меня. Толстая головка его члена скользит по моему жару.

— Напомни мне, как меня зовут, когда будешь кричать, — хрипло шепчет он мне в затылок, и по позвоночнику бегут мурашки.

Он входит в меня, и любой ответ, который я собиралась дать, застревает в горле. Медленно, дюйм за дюймом, он заполняет меня собой, каждый раз выжидая, пока я привыкну к его длине и толщине, прежде чем продвинуться глубже. Он останавливается, только когда входит до конца и его бёдра плотно прижимаются к моим ягодицам. Ощущение того, насколько полно он заполняет меня, дурманит. Я горю от потребности в большем трении. Оглядываюсь на него через плечо, ожидая движения, которое мне сейчас отчаянно необходимо.

Он ухмыляется.

— Ты задержала дыхание.

Я резко выдыхаю, чувствуя, как жар отливает от лица, а затем двигаю бёдрами, прижимаясь к его паху и без слов прося наконец трахнуть меня. Он запускает пальцы мне в волосы и мягко тянет голову назад, а сам наклоняется ближе. Его губы оставляют едва ощутимые поцелуи вдоль моего виска, пока он не добирается до уха.

Голос у него мягкий и томный.

— Я хочу, чтобы ты…

Он выходит из меня на несколько дюймов, а потом с силовым рывком входит обратно до самого конца, выдыхая хриплый стон. Ноги подо мной дрожат, и я судорожно втягиваю воздух.

— …просить о каждом дюйме.

Он снова лениво отстраняется.

— Просить о каждом поцелуе…

Он едва касается губами моего плеча.

— …просить о каждом прикосновении—

Он шлёпает меня по ягодице, и я дёргаюсь вперёд, ударяясь о стену и приглушённо вскрикивая. Жжение оказывается одновременно восхитительным и ошеломляющим. Боль расходится по коже волнами, резко контрастируя с порочным жаром, собирающимся между бёдер.

— Проси меня, — рычит он, целуя мой затылок и прикусывая кожу с такой мягкостью, в которой чувствуется одна лишь собственническая настойчивость.

Я стону. Сочетание удовольствия и боли для меня совершенно новое. И меня поражает, насколько сильно мне это нравится.

Никогда прежде я не могла представить мир, в котором буду умолять мужчину. Тем более — чтобы мужчина трахнул меня.

Но вот я здесь. Прижата к стене и нуждаюсь в нём. Жажду всего до последней капли.

Он превращает меня в настоящего зверя — голодного, сосредоточенного только на одном всепоглощающем, подавляющем желании.

На нём.

— Пожалуйста… Боги… трахни меня так, будто я не сломаюсь, — говорю я, закрыв глаза.

— Я не твой бог.

Следующие слова вырываются спутанно, сбивчиво, почти без воздуха:

— Мне всё равно, кто ты. Дай мне свой член. Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Целовал меня. Трахал меня. Всё. Забери всё и сделай меня своей.

— М-м-м, — рычит он. — Мне нравится, как звучит это «моя».

Что-то в нём срывается, и одной рукой он прижимает моё лицо к стене, а сам начинает трахать меня жёстко и быстро. Настолько, что я развожу ноги ещё шире, позволяя ему доставать до тех сводящих с ума точек, от которых я дрожу и тихо всхлипываю для него. Каждый толчок сильнее предыдущего, и с его губ срывается сдавленный стон. Каждый раз, когда он врезается в меня, по комнате разносится громкий хлопок — ритмичные удары вторят бешеному стуку моего сердца.

Любая попытка что-то сказать захлёбывается движением его бёдер, каждый дюйм его тела топит мои мысли в эйфории. Я всхлипываю, чувствуя, как накатывает новая, неизбежная волна удовольствия. Будто точно понимая, что мне нужно, он начинает шлёпать меня по ягодице. Не настолько сильно, чтобы обжигало болью, но достаточно, чтобы всё моё внимание сосредоточилось на нём.

У самого моего уха он выдыхает:

— Так и кончишь на мне?

— Да, — стону я. — Пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста, дай мне кончить.

Он слушается, ускоряясь всё сильнее и гоня нас к следующей вершине, пока меня не прошивает дрожью и я снова не сжимаюсь вокруг него так сильно, что зажмуриваюсь.

— Вот. Умница. Как. Хорошо. Ты. Меня. Принимаешь.

Каждое слово он подчёркивает отдельным толчком и при этом так сильно сжимает мои ягодицы, что я уверена — останутся синяки.

Мы проваливаемся в чистую, безумную похоть. Он снова и снова трахает меня, прижатую к стене, пока в ушах не начинает звенеть от того, как сильно и сколько раз я кончаю. Словно с каждым движением он всё точнее понимает, что заставляет моё тело отзываться и плавиться, и меняет темп и скорость в соответствии с тем, чего оно требует.

— Дэриан… я… — задыхаюсь я, вся дрожа, будто меня оставили на холоде. Кожа мокрая от пота, волосы липнут везде, где касаются тела. — Я… не могу… стоять…

Он тут же выходит из меня и подхватывает на руки в тот самый миг, когда ноги подкашиваются. Несёт меня к кровати, укладывает и переворачивает на живот. Снова входит в меня и продолжает жёстко двигаться. Я растекаюсь по постели, пока