О крови и проклятиях - Кортни Уимс
— Тебя это устраивает?
Он проводит языком по нижней губе.
— Для начала сойдёт.
Улыбаясь, он обхватывает мою левую лодыжку и поднимает ногу вертикально вверх, а затем прижимается губами к внутренней стороне моей голени. Поцелуй за поцелуем он спускается всё ниже и ниже, пока другой рукой упирается мне в низ живота, скользит выше, к груди, и мягко заставляет меня лечь на спину. Мою левую ногу он укладывает себе на плечо.
Большим пальцем он проводит от клитора вниз, к входу, и я инстинктивно подаюсь навстречу этому ощущению.
— Боги, только посмотри на себя, — стонет он так, будто ему почти больно.
Он вводит в меня два пальца до самого конца, а большой палец оставляет на набухшем клиторе.
— Такая мокрая…
Он вынимает пальцы, и я тихо всхлипываю, когда он лишает меня прикосновения.
— Такая вся растрёпанная для меня.
Он подносит пальцы ко рту и по одному обсасывает их, с голодным стоном вытягивая каждый из губ, словно пробует блюдо и выражает повару своё одобрение.
Он опускается передо мной на колени.
— Поставь ноги на стол и покажи мне свою киску. Да. Шире. Вот так. Именно так, — хвалит он. — Боги, ты до невозможности сексуальна.
Его руки крепко обхватывают мои бёдра с внутренней стороны, не давая мне свести ноги, а на губах расцветает коварная ухмылка, когда потемневший взгляд встречается с моим. Медленно, словно в его распоряжении всё время мира, он проводит кончиком языка от самого входа во меня вверх, до клитора, ни на секунду не отрывая глаз от моего лица между моих разведённых ног.
Порочный мерзавец.
Мне бы следовало ненавидеть его за то, какой развратной он заставляет меня себя чувствовать. Ноги инстинктивно сжимаются вокруг его головы, а я выгибаюсь над столом.
Он стонет — с явным, почти непристойным удовольствием от вкуса моего возбуждения. Горячее, влажное прикосновение его языка исчезает, когда он чуть отстраняется, чтобы заговорить.
— Ты кончишь мне на язык. Я вылижу, высосу и проглочу каждую каплю, которую ты мне дашь, и не остановлюсь, пока не получу достаточно. А потом — и только потом — растяну тебя своим членом и буду брать так жёстко, что единственным словом, которое ты сумеешь вспомнить, будет моё имя. И я не остановлюсь, пока ты сама меня не попросишь. Понимаешь?
Я киваю, едва дыша, пока до меня доходит смысл его слов, и почти дрожу от одной мысли обо всём, что он собирается со мной сделать.
— Докажи, что ты держишь слово.
Вот она — его порочная однобокая усмешка, от которой у меня поджимаются пальцы на ногах.
Он убирает одну руку с моего бедра и большим пальцем с силой надавливает прямо над клитором, подтягивая кожу вверх и усиливая натяжение. Ведя носом, он тут же проводит следом языком, покачивая лицом, пока вылизывает меня. Сначала медленно. Разжигая потребность. Щетина на его щеках и челюсти царапает нежную кожу с внутренней стороны моих бёдер, а я изо всех сил стараюсь не задрожать вокруг него.
Святые, чёртовы боги и драконы.
Его сильный язык скользит вверх, к пульсирующему клитору, и начинает растирать его уверенными, размеренными кругами. Вверх и вниз, снова и снова, круг за кругом — точечное давление заставляет меня выгнуться над столом, а пальцы на ногах скручиваются так сильно, что вот-вот сведёт судорогой. Воздух застревает в лёгких.
Может, у него и правда есть причины быть таким самоуверенным. Его рот на мне от силы секунд тридцать, а я уже чувствую опасность. Назад дороги нет. Только не теперь, когда я этого хочу. Когда мне это нужно.
Словно этого уровня удовольствия ему недостаточно, он тут же подбрасывает меня ещё выше, снова вводя в меня два пальца и двигая ими в такт круговым движениям языка, пока сосёт и лижет мой клитор. Он держит один и тот же ритм, уверенно и без сбоев. Вместо того чтобы гнать меня к оргазму, он ведёт меня к нему шаг за шагом, позволяя смаковать каждое движение языка, каждое глубокое проникновение пальцев.
Но это уже неважно, потому что тугой узел удовольствия, скручивающийся внутри меня, вышибает воздух из лёгких, а я впиваюсь пальцами ему в волосы, словно он сможет спасти меня от неизбежного падения — и от сладостного крушения следом.
Я рассыпаюсь.
Я закусываю губу, пытаясь заглушить крик, зажмуриваюсь и дрожу, отдаваясь каждой обжигающе горячей волне удовольствия, прокатывающейся по всему телу. А он не останавливается — ровно как и обещал. Лижет, сосёт, глотает, растирает. Едва мне удаётся перевести дыхание, я приподнимаюсь на локтях, ожидая, что он наконец уберёт рот. Но он вскидывает на меня предупреждающий взгляд и мягко упирается пальцами мне в грудь, снова прижимая к столу.
Он отрывается от моего клитора, меняя местами рот и пальцы, и с протяжным, сладостным стоном погружает язык внутрь меня. Смотрит на меня исподлобья между моих ног, и на губах мелькает тень улыбки. Трахает меня языком, мотая головой из стороны в сторону, словно так сможет проникнуть ещё глубже, пожирая каждый кусочек моей плоти, пота и возбуждения. В каждом его движении чувствуется почти инстинктивное желание доставить мне удовольствие. Услужить мне.
Много времени не проходит, прежде чем меня накрывает снова. Я вскрикиваю, запрокидываю голову на стол и сжимаю его голову бёдрами. Дыхание рвано ходит в груди, ноги трясутся так сильно, что подо мной дрожит весь стол.
Он поднимает голову и облизывает губы — всё лицо мокрое. Не успевает он даже подумать о том, чтобы снова опуститься между моих ног, как я тяну его за волосы вверх, к своему лицу. В горле у него рокочет болезненный рык, и он послушно следует за моей рукой, чтобы я ненароком не выдрала ему волосы.
— Кто сказал, что я с тобой закончил? — ворчит он. — Меня вполне устраивало смотреть, как ты извиваешься на моём языке.
Дразнит.
Я тяну его за волосы назад, обнажая гордо выгнутую шею.
— Я.
Следующие слова вырываются отчаянно. На одном дыхании.
— Дэриан… мне нужно, чтобы ты меня трахнул.
От одного этого слова его губы растягиваются в ухмылке.
— Нужно, значит? Забавная штука — нужда…
Наверное, не стоило в этом признаваться. Уверена, мне это