Разрушитель - Мария Токарева

Его чешуя, грива и перья сияли ослепительным серебром, неземным и чистым в этом месте скорби и распада, его змееподобное тело заслоняло полнеба, а крылья перекрывали тусклый свет лилового солнца. Его бездонные синие глаза видели сквозь пелену реальностей, наблюдая за всеми мирами Хаоса, что сходились здесь, в этой точке пространства.

Он существовал между реальностями, между жизнью и смертью, Великий Хранитель, дух-сур, переродившийся в образе человека, вернувший силу и усмиривший Змея Хаоса. Ценой… ценой великих потерь, которые неудавшийся Страж не мог предотвратить. Но Великий Хранитель, казалось, ни в чем не обвинял.

– Дракон, ты не видел мальчишку? – спросил Сумеречный Эльф, взмыв в небо. Голос прозвучал слишком громко в звенящей тишине, нарушаемой лишь шелестом его собственных одежд или перьев. Сумеречный Эльф не совсем понимал, обратился ли он в каменного ворона или остался в человеческой оболочке.

Голова Дракона медленно повернулась. Его печальный тяжелый взгляд, полный скорбной мудрости, упал на Сумеречного Эльфа.

– Дурной мальчишка пошел к самой Смерти. Я не стал останавливать его.

Ужас, холодный и острый, сжал сердце Сумеречного Эльфа. Хотя он не понимал, с чего бы так переживает за Демьяна. В конце концов, мальчишка действительно был дурным. И совершенно незнакомым. Человеческие спутники Белого Дракона куда больше заслуживали сочувствия и охраны, но… бесполезный Страж Вселенной знал их судьбы до конца. И не вмешался, когда само мироздание кричало о помощи.

– Как? – охнул Сумеречный Эльф. – Как он мог пойти к ней?

– Дитя, что не рождалось, не может умереть, – раздался голос Дракона, пророкотавший эхом вдоль затихших руин. – Похоже, он не знает, что никогда не был по-настоящему живым. И потому не ведает страха перед той, что ждет всех.

Сумеречный Эльф замер, смотря в самую глубь призрачного города, туда, где владения Смерти граничили с миром живых.

– Куда ты только полез, глупый мальчишка?!

18.2

Интерлюдия. Демьян.

Где-то в лабиринтах междумирья…

Я иду сквозь туман, оставляя за спиной призрачные шпили Вермело. Белый Дракон не последовал за мной: ему нет дела до того, кто добровольно ступает в эти владения. Туман рассеивается, и я вижу… белизну. Бескрайнюю, всепоглощающую. Царство вечной зимы.

Снег хрустит под сапогами. Холод пронзает до костей, и я понимаю: кажется, моя сила ничего не значит перед лицом этого безмолвия. Куда я иду и зачем? Но иду! Там ключ от всех миров. Говорят, у Земли есть двойник, планета Силлад, на которой вообще нет магии. Вот там я стану самым сильным! Да, пожалуй, туда и отправлюсь.

– Как думаешь, почему ты оказался во владениях Смерти? – доносится сквозь морок тумана странный голос. Певучий, как трель птицы. Но откуда здесь взяться птицам? Здесь все неживое, морозное.

Сначала казалось, что я иду вдоль моря. Но нет, это не берег – это целая страна Смерти. Только снег, целый мир из снега. Смерть-зима. Как много уносишь ты с собой, как мало отдаешь взамен…

Да что ж такое… Только прикрыл глаза – и вот почему-то лежу! Вздрагиваю, хватаю зубами горсть снега. Через миг встаю, смотрю на ярко-лиловое небо. Рассвет? А мне казалось, я выходил из лавки в сумерках.

– Странник, о прекрасный странник, подойди, – то ли насмехается, то ли зовет Смерть. Она так всегда говорит со мной, будто знает меня чуть не с рождения. Ха, смешно. Я знаком с рождения со Смертью.

Впереди – черное дерево с ветвями, скованными серебряным льдом. И на них – два трона. На одном сидит она. Серая дева-птица с глазами цвета ночи. Рядом с ней какой-то черноволосый мужчина в темной мантии. Смерть и… Сон?

Смерть все поет, но я не могу разобрать слов. Проклятье! Мысли путаются. Я делаю шаг. Потом другой. Падаю на колени в снег. Кажется, снова «засыпаю» на несколько мгновений. Приоткрываю глаза и, как зачарованный, смотрю и смотрю на Смерть.

Столь прекрасное создание! Прекрасное и ужасное… Она сильная. Сильнее всех! Сильнее Стража Вселенной, древних асуров и Белого Дракона. Я просто знаю это.

Что в ней вообще вселяет страх? У нее такое нежное, почти кукольное лицо, такая красивая мантия с разноцветными каменьями. И голова увенчана короной снежных цветов. Может, глаза? Глаза… совершенно белые. То вдруг глядит карими, как обычный человек, а то вдруг вот это. Белые слепые глаза Смерти, которая смотрит на меня сквозь закрытые веки.

– Подойди, нерожденное дитя. – Смерть ласково манит рукой. – Возможно, тебе пора остаться здесь навсегда.

Навсегда? А я здесь не всегда был? Как я попал в этот заснеженный лес холодных сердец? Мне кажется, я всегда жил здесь.

Правительница морозного царства спускается с вершины трона. Ветви дерева устало гудят безжизненным перезвоном льдинок. Смерть подходит, с легким укором продолжая:

– Что же ты молчишь?

И тут я вспоминаю! Да, конечно! Я просто пытаюсь сбежать с Земли.

– Я пришел за Ключом! И… я хотел спросить… – вырывается у меня, а голос такой слабый, предательски дрожащий. – Кто ты? Ты еще один из Стражей Вселенной.

– Нет, я Смерть. Странник, не уходи… Ты устал, странник… Спи… Спи, странник.

Она проводит рукой по моим волосам. Ее прикосновение леденящее, но странно… успокаивающее. Как руки матери, которой я никогда не знал. Смерть накрывает меня прозрачным шлейфом, словно саваном. Становится тепло. Невыносимо тепло. Голова сама падает на снег, я сворачиваюсь на этой снежной постели, пока Смерть поет мне:

– Как хорошо, что ты пришел. Останься, аномалия, этот мир станет для тебя лучшим из миров. Он чист и прекрасен.

Она трепетно склоняется надо мной, укрывая прозрачным шлейфом своего рукава, «согревая» морозным дыханьем. А на кисти ее вместо украшения сияют пять когтей из чистого льда или бриллианта, но они не обагрены кровью. Смерть едва касается меня, но я все больше погружаюсь в дремоту, как сказочный принц. Смешно. И так спокойно.

– Тепло тебе? – воркует Смерть.

– Да… Ты… убьешь меня?

– Я не убиваю. Я просто забираю уставших.

Снег уже почти полностью укрыл мое коченеющее тело, с губ едва срывается пар. Кажется… Кажется, я замерзаю насмерть. И ни одной мысли в голове – ничего. Ничего нет, кроме тихой песни Смерти. Она – моя мать, моя спасительница. Я – нерожденное дитя, что бы это ни значило. Я хотел сбежать с Земли… Так, может, это мое место? Лучшее место, чтобы сбежать.

– Я… останусь…

– Хочешь, я расскажу тебе сказку?

– Мне… никто не рассказывал сказок, – признаюсь я, и мне становится горько. И страшно за все те годы, что я провел в бункере. Но, кажется, я сполна отомстил Озимому. Его группировка почти уничтожена.

– Расскажу сказку о любви. О том, как любила Смерть.

– Смерть… Любила? – удивляюсь я, а она начинает певучим голосом:

– Я любила. А ты… никого не умеешь любить. Но ты слушай-слушай сказку… Я была вечным проводником душ, не понимая, почему люди страшатся меня. Шли годы.