Снежный Декабрь - Лиана Аманик

Вот я же жила столько лет среди городской суеты и… и находила спокойствие, только когда могла выбраться за город или в парк.

А Кирилл…

— Ты — моё самое большое сокровище, Алёна, — выдохнул Кирилл и накрыл мои руки своими.

По телу пробежали лёгкие иголочки покалывания от нашего соприкосновения, будто электрический ток. Тело содрогнулось от предвкушения чего‑то большего, и мне ужасно захотелось, чтобы Кирилл прямо сейчас поцеловал меня.

Это вообще что такое? Это как?

— Кх, я, конечно, всё понимаю, и мне, честно, жаль вас двоих, но сначала разговор! — громко и с расстановкой произнёс Григорий, возвращая нас в мир живой.

В мир, где Тьма заглядывает в окна и является в облике человека, который был вхож в мой дом. Где по лесу бродят голые… берендеи. Где руки могут светиться — ну почему бы и нет!

— Да, давайте сначала разговор, — так же уверенно и севшим, низким голосом ответил Кирилл.

Он развернул меня к столу, а я действительно осознала, насколько проголодалась. От вида свежего, пускай и немного уже подостывшего жареного мяса во рту собралась слюна. И чай… А вот запах чая действительно немного успокоил.

Улыбнулась своим мыслям и, присев на предложенный Кириллом стул, подняла взгляд на Григория.

— Ты тоже решил перейти на успокаивающий чай? — кивнула на его кружку. Но, не дожидаясь ответа, улыбнулась и бросила взгляд на Кирилла, у которого глаза снова вспыхнули таким тёплым янтарём. — Кирилл тоже вчера пробовал успокоиться чаем.

— Ага, я уже понял, — хохотнул наконец Григорий. — Не вышло.

— Не вышло, — поддакнула я и приступила к еде.

Но мясо слишком быстро закончилось, а после того как желудок получил свою порцию, мозг перестал шептать о еде и начал активно складывать всё, что у нас есть на данный момент. И всё, что я смогла проанализировать, не радовало.

— Сутки, так же? — задала я вопрос, и мужчины напряглись.

Нет, не внешне. Внешне что Кирилл, что Григорий продолжили доедать свои порции молча, а вот их сущности сразу же замерли, переключив всё своё внимание на меня.

И нужно сказать, лис Григория и правда довольно хитрый и мудрый. Я всегда думала, что только совы да змеи отличаются умом в мифологии и в легендах, оказывается, лисов тоже можно относить к этому разряду.

Ждать ответ оказалось недолго. Григорий первый закончил и он же впился в меня испытывающим взглядом. Как я не закатила глаза от его этих манипуляций, не представляю. Но только сейчас я осознала, что изменилась не только внутренне и внешне, но и в духе. Всё стало другим. И сила, уверенность, а ещё понимание, что всё же потерять нам что‑то придётся, слишком явно оглушало, хотя я и пыталась отгонять от себя все эти мысли.

— Да, Алёнушка, — наконец кивнул Григорий. — Остались сутки.

— И мы сможем найти и исправить всё, что нам предначертано, — добавил Кирилл, вот только его уверенность явно не совпадает с моей.

— И я так понимаю, у нас произошло разделение, — чуть тише сказала я и почувствовала, как Декабрь переплёл наши пальцы.

— Я даже не догадывался, что его можно делать таким приятным способом, — довольно заключил Григорий, откидываясь на спинку стула, за что получил предупреждающий рык от Кирилла.

— Дедушка шептал мне в последние дни жизни, что медвежья кровь спасёт, что здесь мой дом, что здесь я буду в безопасности. Я пытаюсь сейчас понять, почему он не привозил меня сюда, и не нахожу ответа, — хмурюсь я. — Но ещё я чувствую все эти странные изменения и понимаю, что моя жизнь больше не будет прежней.

— Наша жизнь и не должна быть прежней, Алёнушка, — начал Григорий и резко поднял руку, останавливая Кирилла. — Наша задача должна быть сейчас в том, чтобы спасти мир и доказать, что жертва может быть разной.

— Милая моя, — позвал меня Кирилл. — Наш мир цикличен. И это не только то, что преподают на уроках в школе: о круговороте воды в природе, о том, как меняются времена года. Наши периоды делятся на сотни и сотни кругов, которые всегда повторяются. И чем больше круг, тем больше время для повтора.

— Как круги на воде? — уточнила я, смотря в глаза Кириллу и веря ему.

— Да, — кивнул он и улыбнулся. Вот только улыбка его оказалась грустной. — Как круги на воде. И то, что сейчас мы пришли к тому, что снова нужна жертва, снова нужно спасать мир, как тысячи лет назад, только доказывает это.

— Это твоя теория, Декабрь, — произнёс Григорий, и, судя по его голосу, ему не нравится то, что говорит Кирилл.

— Да, моя. Но сейчас я уверен в том, что если у нас получилось разделить силу, то получится и избежать смерти, — последнее он прорычал, будто медведь его взбунтовался от этого слова.

Ах да, как же я могла забыть! Что для того, чтобы в прошлый раз спасти мир, Зара погибла, отдав самое ценное, что у неё было… Самое ценное… Самое…

— Нет! Я не согласна! — вскрикнула я и подскочила со стула.

— Алёна, что случилось? — Кирилл дёрнулся ко мне, а я начала осознавать каждое слово из легенды о Заре, и эти слова будто клеймом выжигаются у меня на сердце.

Я заглянула в его глаза, и сердце пропустило удар. А вот Григорий уставился на меня во все глаза, будто прочитал мои мысли, и нахмурился.

— Самое ценное, — повторила я вслух. — У Зары в легенде сказано, что она должна отдать самое ценное, что у неё есть.

— Нет, Алёна! Ты будешь жить! Мы уже справились наполовину. Справимся и дальше!

— Самое ценное может быть не только жизнь, Декабрь, — хмуро заметил Григорий, а я почувствовала, как по щеке покатилась слеза.

Глава 23

Я замерла, чувствуя, как слеза медленно скатывается по щеке. Слова Григория эхом зазвучали в голове: «Самое ценное может быть не только жизнь…»

Внутри всё сжалось от ужаса и понимания. Что,