Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

– Неправда! Я буду грустить! Цин Шуй будет грустить! А еще твой наставник и Тан Бао – все мы будем грустить!

Тан Бао лежала на голове Хуа Цяньгу, усиленно кивая и старательно вытирая слезы.

Шо Фэн обхватил ладонями лицо девушки и проговорил:

– Помню, к тому моменту, когда я впервые обрел сознание, пролежал в воде сотни, а то и тысячи лет, пребывая в глубокой спячке. Проснувшись, сидел у берега и наблюдал за тем, как набегают волны, расцветают и увядают цветы, проплывают мимо перистые облака. Так прошло сто лет. Потом от нечего делать я забрался на дерево, стоявшее на горе, и стал наблюдать за тем, как люди, жившие в домике на склоне горы, трудились от восхода до заката, переживая рождение, старость, болезни и смерть. Так прошло еще сто лет. Затем постепенно я стал обретать человеческое тело и внешность, научился говорить. Я побывал во многих местах, встречал самых разных людей, но так и не нашел в этом мире ничего интересного и не осознал смысла своего существования. Поэтому снова вернулся к тому самому берегу и неподвижно простоял там еще сто лет. И вот однажды мимо пролетал Владыка. Возможно, он почувствовал божественный артефакт и спустился проверить, так и обнаружил меня. Он спросил, почему я там стою. Но откуда же мне было знать? Поэтому я задал ему встречный вопрос о том, почему я здесь. Владыка посмотрел на меня и сказал: «Если желаешь знать, почему оказался здесь, следуй за мной. Возможно, однажды ты поймешь». Так Владыка и привел меня на гору Чанлю. Потом я встретил тебя, встретил всех вас. На самом деле, для меня везде все одинаково. Возможно, я пошел за ним, потому что так мог получить возможность соприкоснуться с другими божественными артефактами. Мне тогда было безумно любопытно узнать, все ли артефакты такие же, как я: и не люди, и не духи?

– Хватит. Я все знаю. Знаю… – Из-за щемящей боли в сердце Хуа Цяньгу почти не могла говорить.

– Но я был очень счастлив, когда Владыка привез меня на гору Чанлю, и время, проведенное со всеми вами, принесло мне много радости. Особенно запомнилось, как мы запускали плавучие фонарики на фестивале Голодных духов и гонялись за рыбой-покатуном в день Омовения меча. Цяньгу, я прожил много лет, но никогда не понимал чувств, возникающих между людьми. Как может кто-то охотно пойти на смерть ради постороннего человека? Но потом я увидел, с каким бесстрашием ты стараешься ради Владыки, и постепенно начал понимать. Когда сказал, что вместе с тобой отправлюсь на поиски божественных артефактов, я уже утвердился в своем решении. Пусть мне придется исчезнуть без следа, но я непременно помогу тебе вернуть Нефрит Огня и Воды. А излечив Владыку от яда, можно сказать, отплачу за его великую милость.

Боль пронзила сердце Хуа Цяньгу. Понимая, что Шо Фэн уже принял решение, она выступила вперед, намереваясь силой забрать Меч Сострадания к Жизни – последний божественный артефакт, на котором еще оставалась печать, но юноша опередил ее.

– Шо Фэн, не надо, прошу тебя. Мы можем придумать другой способ… – Голос девушки был мягким, будто хлопок. Казалось, она смертельно боится случайно спугнуть юношу.

Шо Фэн провел рукой по мечу и сказал:

– Цяньгу, на самом деле, у всех есть свои страхи. Ты говорила, что больше всего боишься злых духов и своего наставника. А мой самый большой страх – пронизывающее до костей, подобно ледяной воде, многовековое одиночество. Неведомым образом я забрел в этот мир и прошел свой путь. Именно ты дала мне понять, что такое дружба. Пусть у меня не было родных, но иметь такого друга, как ты, – более чем достаточно. В будущем на фестиваль Голодных духов не забудь зажигать для меня плавучие фонарики…

Шо Фэн легонько надавил пальцем на меч и снял последнюю печать.

– Нет! – надрывно вскрикнула Хуа Цяньгу голосом, разрывающим облака. Она хотела ухватиться за руку юноши, но лишь ударила ладонью по воздуху. – Дай мне взглянуть на твое лицо! Хочу хотя бы запомнить твой облик! – Девушка изо всех сил тянулась к нему, желая удержать.

Вокруг Шо Фэна вспыхнуло яркое сияние. Он чуть усмехнулся и вздохнул:

– Я – всего лишь поломанный осколок, у которого даже личности нет. Я никогда не знал, каким предстать перед людьми, так что не нужно смотреть. У меня вообще нет лица… Но, если это возможно, я бы хотел, как Владыка, каждый день молча оберегать тебя…

Как только Шо Фэн произнес последние слова, окружавшее его ослепительное сияние собралось в одну точку, а сам он превратился в похожее на звезду зернышко, закружившееся в воздухе. В то же мгновение со всех сторон слетелось бесчисленное множество сияющих осколков. Свет звезд покрыл небо. Среди моря осколков девушка больше не в силах была отыскать Шо Фэна.

Бесчисленные осколки собрались вместе и образовали цельный переливающийся разными оттенками зеленый камень. Нефрит Огня и Воды, наконец, восстановился. Спустя десять тысяч лет божественные артефакты вновь собрались вместе.

* * *

– Можно взглянуть на твое лицо?

– Нельзя.

– Ну, дай посмотреть, хоть одним глазком! Если выглядишь уродливо, не закричу, если смешно – не засмеюсь, а если красиво – не буду слюни пускать. И никому не скажу, хорошо?

– Нельзя, нельзя и еще раз нельзя…

* * *

Отзвуки в голове постепенно стихали, а силуэт того, кто всегда молча поддерживал и оберегал ее, исчез из виду. С трудом хранимое самообладание в конечном счете рассыпалось. Хуа Цяньгу крепко обхватила руками Нефрит Огня и Воды, плюхнулась на колени и, сжавшись в комочек, разразилась рыданиями. Но разве тихий плач без слез мог размыть всю ее печаль?

Хуа Цяньгу заставила себя подняться. Нельзя, чтобы смерти Люй Цяо и Вэнь Фэнъюя оказались напрасными. И уж тем более нельзя допустить, чтобы Шо Фэн впустую пожертвовал своей жизнью. Девушка положила все божественные артефакты в треножник-хранилище, а Нефрит Огня и Воды крепко сжала в руках.

Раньше она думала, что, каким бы трудным ни был путь, ради наставника она на все пойти готова. Но на деле это оказалось не так просто: страдать пришлось не только